— Кедрин, — послышался знакомый голос, — я принесла тебе… Ой!

Молодой человек торопливо нырнул в постель, чтобы прикрыть свою наготу одеялом: Эшривель, появившись на пороге, едва не выронила поднос, накрытый полотном.

— Прошу прощения, — пролепетала она, — я не… я думала…

— Ничего страшного, — он заставил себя улыбнуться, занял наконец лежачее положение и натянул покрывало. — Входи.

Сестра королевы, вся пунцовая от смущения, нерешительно шагнула вперед и поставила поднос на столик около постели. На ней было платье цвета эстреванской лазури, волосы убраны под простую шапочку. Как она похожа на Уинетт, подумал Кедрин и почувствовал, как улыбка замерзает у него на лице.

— Вот хлеб, — ее слова точно в замешательстве налетали друг на друга, — яйца… масло… и в кувшине тисан.

— Как долго я спал? — осведомился Кедрин.

Эшривель поглядела на него. Теперь Кедрин увидел, что ее голубые глаза переполняет тревога.

— Два дня. Я боялась, что ты умрешь.

— Ну что ты, — он покачал головой, — у меня еще слишком много дел.

— Я разговаривала с Герат, — Эшривель устроилась на единственном стуле. — Она сказала мне, что ты задумал.

Кедрин потянулся за едой и тут же крякнул от боли. Эшривель бросилась к нему, заботливо поднесла поднос и пристроила у него на коленях. Ее волосы случайно мазнули по его лицу, обдав его легким запахом свежести. Еще одно напоминание об Уинетт…

— Ты уверен, что это разумный шаг? — спросила она, глядя, как он намазывает маслом ломоть свежего хлеба.

— А что мне остается делать? — возразил Кедрин. Его резкий тон заставил ее хорошенькое личико вновь вспыхнуть. Юноша заметил это.

— Прости, Эшривель, — проговорил он совсем другим голосом, — но пока у меня есть хоть малейший шанс спасти Уинетт, у меня нет другого выбора. Нет и быть не может.

— Как ты любишь ее, — тихо проговорила молодая женщина. От ее взгляда Кедрину стало не по себе.

— Да, — ответил он. — Я очень люблю ее.

— Но теперь ты король, — медленно произнесла Эшривель, не сводя с него глаз.

— А Ашар — по-прежнему враг Трех Королевств, — ответил Кедрин. — И Он похитил мою жену.

Эшривель печально кивнула.

— Но если Королевства потеряют и королеву, и короля…

— Еще чего! — яростно выпалил Кедрин. — Уинетт жива!

Эшривель отпрянула, ее глаза испуганно расширились. Несколько мгновений она пыталась взять себя в руки, потом в уголках глаз заблестели слезы. Она прочистила горло, но никак не могла заговорить.

— Герат тоже в это верит, — проговорила она наконец. — Я молюсь, чтобы она оказалась права. А если нет?

— Герат — Старшая Сестра Эстреванской Общины, — заявил Кедрин не допускающим сомнения тоном. — И я чувствую Уинетт. Вот, — он продемонстрировал ей сжатый в руке талисман. Камень по-прежнему вызывал легкое покалывание, от него исходило тепло, и Кедрин неожиданно почувствовал, что успокаивается. Эшривель снова кивнула, потом украдкой протянула руку и коснулась его руки.

— Я не хочу вас потерять, — прошептала она еще тише. — Я видела это чудовище и ощутила его силу. И не хочу, чтобы Ашар забрал… еще и тебя.

Кедрин выпустил талисман и прикрыл ее ладонь своей, стараясь успокоить.