– Здравствуйте, дядюшка Адам. Давно я вас не видел.

– Да и я вас тоже, товарищ Мате. – Он хлопает меня по локтю дружески, доверительно. – Хорошо выглядите, товарищ Мате. Слава богу. Ей ей, у вас всегда такой бодрый вид! Так и пышете здоровьем. Не похожи на чиновника вот с таким лицом. – И он комично опускает уголки губ.

В ту пору, когда я работал на кране, он был подсобным рабочим, прицеплял на кран грузы. Тогда он еще говорил мне «ты», было ему лет под пятьдесят. Позже, когда я пошел в гору, между нами сохранились прежние дружеские отношения. Он никогда не заискивал, наоборот, разговаривал со мной покровительственно, как отец с сыном или как старший член семьи с младшим.

– Как желудок, дядюшка Адам? – спрашиваю я.

– А! – машет он рукой. – Как то вечером съел кусок сала, потом всю ночь не спал. И беда в том, что не запил вином с содовой. Я не особо охоч до выпивки, но с жирной пищей надо, иначе можно испортить желудок. Как никак весной семьдесят стукнуло.

– Мой ключ здесь?

– Секретарша, кажется, передавала. Это ваш? Сказала, что от дирекции.

– Наверно, мой. Покажите.

Я беру ключ, но уходить не хочется. Присаживаюсь к столу, ночной сторож на мгновение смущается, но, после того как второй старик тоже садится, успокаивается, смотрит на доску.

– Выигрываете, дядюшка Адам? – спрашиваю я.

Вахтер делает ход, вижу, шансы его подымаются.

– Надо бы на деньги играть, – отвечает он с хитрецой. – Тогда бы интереснее было. Но он не хочет. Знай пристает, садись да садись, сыграем, а на деньги боится, – ворчит он на своего партнера, разумеется добродушно. – Ты, старый жмот, денег жалко, что ли? Предпочитаешь на девушек их истратить? Или старуха отбирает все до гроша? – Затем говорит, уже обращаясь ко мне: – И в пинг понг тоже пока еще играю. В прошлый раз в клубе выиграл у молодежи два бокала вина с содовой. Прыгают вокруг стола, а по мячу бить не умеют. Показал я им класс игры. – Он встает, убирает со стола шахматную доску, берет в руку воображаемую ракетку, имитирует удары ею. – Вот так – прямой удар, а так – сбоку. Стоит только подойти к краю стола, как рука и опыт сами начинают действовать за меня. Там тебе ни силы в ногах, ни выносливости не требуется. Пинг понг – игра не для молодежи. У кого ноги еще крепкие, пусть идут в футболисты. – Он кивает на сторожа. – Вот Гергей, товарищ Мате, неплохо играл когда то в футбол. У него сила была в ногах. Не окажись он таким ослом, непременно попал бы в любительскую сборную страны, а то, может, и в профессионалы угодил бы. Есть же, черт возьми, такие легкомысленные люди, что растрачивают зря свой талант; им, можно сказать, огромное счастье привалило, а они занимаются бог знает чем. Скажите, почему так бывает? Один непременно хочет выбиться в священники, хотя ему больше подходит стать грабителем, другой, – он опять кивает на сторожа и подмигивает мне, – в шахматисты норовит, хотя ему впору пасти гусей, третий в министры лезет, а сам и в швейцары не годится, четвертый, хотя и обладает всеми необходимыми качествами, только и думает, как бы на печи отлежаться. Я имею в виду не калильную печь, а домашнюю, где он спину греет да горшки со сметаной облизывает. И еще вот что хочу сказать: есть и такие, кто мог бы сделать много полезного своими руками, но им больше нравится затачивать карандашики. – Он приставляет палец к виску и вращает им. – У таких чаще всего пара в голове на одну две атмосферы больше, чем голова может выдержать, и нет клапана, чтобы выпустить его. Послушайте, товарищ Мате, что скажет старик: кем человек родился, тем он и остается, как полагают индусы, у которых все люди разделены на касты. А кто все таки норовит идти в другом направлении, тот, как правило, обязательно заблудится.