В общем–то, герои — они все в чём–то одинаковы. Они и должны быть такими. Иначе как им всё время оказываться в первых рядах?

И всё бы ничего. Хорошо кончилось то, что хорошо кончилось.

Только по ночам стал меня мучить, стал преследовать жуткий сон. От которого испуганно колотится сердце, и тело покрывается холодным потом.

И я никак не могу отключить эту опцию.

Мне снится, что я несу закутанного в мешок Ваську, укладываю на шпалу и рублю наотмашь топором.

А потом держу руками вздрагивающую кровавую массу. Они, руки, с боков и сверху заливаются кровью.

Держу, будто хочу успокоить, и даже, кажется, шепчу: — Васька… Васька… Вася…

20.12.06

СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ…

Что–то спать хочется. Это потому, что уже поздно. На дворе уже давно темно. Дядя Витя и тётя Лена закончили все свои вечерние дела. Поужинали. Налили и мне парного молочка. Вот об этом им всегда приходится напоминать. Бывает, сами покушают, чаю попьют, наговорятся, о чём попало, а про то, что мне, их любимому котику Марсику, нужно молочка налить, и забывают. Поэтому — только дядя Витя из сарая с ведром приходит, кидаюсь я к нему под ноги и начинаю вопеть так, что мурлык с мявканьем в один крик смешиваются.

Вообще–то я не такой уж и голодный, но это всё так, на всякий случай, чтоб не забыли.

Слышу, дядя Витя с тётей Леной меня за это осуждают: мол, ишь ты, пуп земли какой, не успел хозяин через порог переступить, тут же ему, Марсику, молока подавай. Ну уж, пусть говорят, что угодно. Но, если начинаешь кричать заранее, то и не забудут, ещё и со стола от своего рта лакомый кусочек оторвут для любимого котика.

Потому что в ответе за того, кого приручили. То есть, за меня.

Вот я уже сколько думал: как же всё–таки хорошо быть человеком! Захотел — молока попил. Захотел — поел мяса. Про хлеб, картошку я уже и не говорю. Да и вообще люди всегда делают, чего захотят.

Это уж как кому повезло — кто родится человеком и ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой. А кто — кошкой. Которой приходится всё время ждать от хозяев милости: угостят — не угостят. Пустят в дом — не пустят.

А то ведь и пинка могут дать. Соседские коты рассказывали — это люди с кошками делают запросто. И не такое бывает. Это мне с моими хозяевами повезло — они у меня добрые.

И всё же — как хотелось бы стать человеком!..

Спим мы обычно все вместе. Перед сном я делаю обход по всей большой кровати. Нужно поблагодарить за молочко, пожелать дяде Вите и тёте Лене спокойной ночи. Ещё попросить, чтобы почесали шейку. Там у меня, как мне объясняла мама Мура, любят собираться блохи. Блохи — они для людей не заразные. Даже хорошо, если они у вашей кошки есть. Значит, она экологически чистая. Если же блох нет, то она, может, даже уже мёртвая. И давно.

Тётя Лена шейку чесать не захотела. Притворилась, будто спит. А дядя Витя — вот ведь душа человек! — и снизу, на горлышке почесал, и вокруг, и спинку погладил, и животик…

Ну, теперь, пожалуй, можно и спать.

Свет потушили. Я свернулся клубочком в ямке одеяла между дядей Витей и тётей Леной. Даже уже задремал. Ну, вот… Опять это у них… И чего они никак не мирятся? Вроде и день прошёл ничего, спокойно, и вечер в беседах, со всякими усмешками провели, а теперь… Ой! Нет, пожалуй, нужно пока спрыгнуть на пол… Так и зашибить могут.

Дядя Витя отчего–то на тётю Лену набросился, стал её на кровати кувыркать. Ноги у него волосатые, здоровенные.