Мередит семенила рядом с Хитом. От пыли се босоножки сделались совершенно серыми.

— А как я смогу понять, что этим фэбээровцам можно доверять? Я слышала, что вечером говорил по рации Чарли. Глен подкупил агентов! Представь себе, я связываюсь с ФБР, заявляю, что в обмен на снятие с меня обвинений готова свидетельствовать против Календри, но нарываюсь именно на тех людей, которым он приказал меня убить!

Хит резко остановился и потер переносицу.

— Послушай, ты мне веришь?

— Конечно! — вспыхнула Мередит.

— Тогда верь до конца, — добавил он уже мягче. — Неужели ты считаешь, что я не обдумал и это? Мерри, мой отец — ушлый парень. У него связи по всей стране, даже в правительстве. Он разузнает имена подкупленных агентов и найдет людей, которым можно доверять. Но учти, отец и пальцем не шевельнет, если не будет абсолютно убежден, что можно выдвинуть обвинения.

— А каким образом он сможет установить, кто из агентов подкуплен Гленом? Позвонит старине Глену?

— Все элементарно, дорогая. Те ребята звонили в управление и как могли выпендривались. Их, естественно, записали. Такие пленки мы обычно храним. Судя по тому, как рвал и метал Рой, на него здорово наехали. Узнать их имена — пара пустяков.

Голиаф и Сэмми бежали к ним. Мередит подняла глаза, и в это время девочка растянулась на дороге. Личико сморщилось, и громкий плач огласил лес.

— Сукин сын! — закричала она пронзительным голосом на камень, о который споткнулась.

Мередит остолбенела. Хит застыл с таким выражением лица, словно перед ними внезапно появился огнедышащий дракон.

Первой пришла в себя Мередит. Быстро ощупала дочь н, обнаружив только царапину на подбородке, строго выговорила:

— Сэмми, никогда не смей так говорить! Это очень плохие слова, и хорошие маленькие девочки не должны их произносить.

Сэмми встала и посмотрела на взрослых.

— А Хит их все время говорит.

Мередит искоса бросила взгляд на шерифа и вздохнула.

— Вот и разбирайтесь, мистер Мастерс. Я уверена, что люди, заварившие кашу, должны ее и расхлебывать.

Хит взглянул на Сэмми с таким видом, будто от него только что потребовали решить задачу по квантовой механике. Он поскреб подбородок, задумчиво посмотрел вдаль и снова опустил глаза на ребенка. Испачканное лицо Сэмми выражало крайнее возмущение. Она явно ожидала, что Хит немедленно заявит маме, мол, слова вполне нормальные. Но шериф понимал: стоит на это решиться, и Мередит задаст ему хорошую головомойку.

— Ты уверена, что слышала эти в самом деле гадкие, неприличные, нехорошие слова? — наивно спросил он.

Сэмми прикусила нижнюю губку и энергично кивнула.

— Много раз.

Хит изогнул одну бровь.

— Язык у меня без костей. Неужели много? — Он опустился на корточки и устроил Сэмми у себя на колене. — Вот что, малышка. Приношу тебе извинения: это в самом деле нехорошие слова. И если ты когда-нибудь услышишь, что я произношу их снова, вымой мылом мне губы. Договорились? Мне надо избавляться от дурных привычек.

Сэмми сморщила нос.

— Хит, мыло очень невкусное.

— А ты его пробовала?

Девочка снова кивнула.

— Когда мама купала меня.

— Пусть даже невкусное, но я не вижу другого способа вымыть грязные губы. Только бы его не проглотить. — И ущипнул ее за нос. — Это относится и к тебе: вот скажешь нехорошее слово, и я буду драить тебе язык.

Сэмми поежилась.

— Никогда больше не скажу.

— Хорошая девочка, так и надо.