Но что бы кто ни подумал, а план начинал работать. Сэмми высунулась из кустов до плеч, и на ее личике появилось обиженное выражение. Особенно когда этот здоровяк заставил собачку крякать. Как всякая женщина, она ревностно относилась к тому, чтобы все было правильно.

Хит снова начал про алфавит. С каждой ошибкой девочка подползала все ближе и ближе, а затем осторожно встала и медленно пошла к крыльцу. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. Хит видел это, и от жалости его сердце разрывалось. В который раз шериф представлял, как бы он разделался с негодяем, который обидел ребенка.

Ну же, малышка, решайся! В какой-то момент, наблюдая за девочкой, Хит так увлекся, что перечислил буквы правильно. Но Сэмми, кажется, не заметила этого.

Она села на почтительном расстоянии от соседа и принялась болтать ногами в розовых матерчатых тапочках. В такт ее движениям на платье запрыгали белые кружева.

— Б-Г-Д-Е! — провопил Хит и, набрав в грудь воздуху, грянул: — В-Ж!

— Надо говорить А-Б-В-Г, — возмущенно поправила девочка.

Хит притворился, что не слышит.

— Д-М-Л!

— Ты не так говоришь! — закричала она.

Стараясь не улыбаться, Хит изобразил неимоверное удивление:

— Сэмми, ты откуда взялась? Напугала до полусмерти!

— Ты неправильно называешь буквы! Разве мама не научила тебя алфавиту?

— Моя мама умерла, когда я был совсем еще маленьким. — Он не солгал: мать скончалась, когда Хиту исполнилось одиннадцать лет. — Наверное, я кое-что забыл из того, чему она меня учила. Освежи-ка мою память.

В глазах у Сэмми появилось настороженное выражение, и Хит понял, что поторопился. Он сделал вид, что поглощен работой, и снова начал подражать животным.

Сэмми наморщила нос.

— Кошки не говорят «гав-гав»!

— Разве?

Девочка покачала головой:

— Гавкают собаки, а кошки мяукают.

— Неужели? — Хит нахмурился, что, по его мнению, выражало крайнее удивление.

Сэмми посмотрела на него так, будто он свалился с луны:

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы Голиаф мяукал?

Он притворился, что задумался.

— Пожалуй, что нет.

Сэмми важно кивнула:

— Ты делаешь много шибок, дядя шериф.

Потребовалась пара секунд, прежде чем Хит сообразил, что девочка хотела сказать «ошибок». Он горестно вздохнул и взялся за молоток.

— У старого Макинтайра…

— И вовсе не у Макинтайра, — прервала его Сэмми. — Ферма была у Макдональда!

— Ты уверена? — пожал он плечами. — Ну и пусть! Я пою для себя, а не для кого-нибудь еще. Если тебе не нравится, иди играй в другое место!

— Но ты делаешь шибки. Мама говорит, если за что-то берешься, надо, чтобы все было правильно.

Очень похоже на Мередит.

Хит снова сделал вид, что забыл о Сэмми, и принялся вопить на разные лады, только теперь коровы у него закричали осликами, а кошки запищали цыплятами. А когда для разнообразия он перешел к диким зверям, Сэмми наконец наградила его сдержанным хихиканьем. Хотя и приглушенное ладошкой, оно достигло его слуха и согрело, как солнечный свет.

Шериф поднял глаза. Их взгляды неожиданно встретились, и девочка замерла, сообразив, насколько близко подошла к огромному соседу. С минуту он боялся дышать, его единственным желанием было приободрить маленького человечка. Но Хит знал, что делать этого нельзя. Единственный шанс удержать малышку — притвориться, будто ему все равно, уйдет она или останется.