— Основываетесь на собственном опыте?

Она подняла глаза и встретила его серьезный, вопрошающий взгляд. Сначала Мередит не поняла, что Хит имел в виду. Но в следующую секунду почувствовала, как вспыхнуло ее лицо.

— Никакого опыта. Просто все дыры были расположены на соответствующей высоте. — И забинтованной рукой показала на стену. — Естественно, я предположила, что это следы от кулака. Что еще может оставить отметины в таком месте?

— Масса вещей, — улыбнулся Хит. — Мальчишкой я проделывал дыры в стенах, отрабатывая движения карате. Ужасным был плохишом. — Других примеров он приводить не стал и занялся мясом, а у Мередит осталось ощущение, что шериф опять понял больше, чем она хотела сказать. — У вас не найдется, чем отбить?

Поскольку Мередит не могла позволить себе мяса, то и молоток в хозяйстве был ни к чему.

— Нет… Знаете…

— Не беда. Сойдет нераскрытая банка овощного супа. — Хит достал из буфета консервную банку и позвал девочку: — Эй, Сэмми, эта работа как раз для тебя!

От приглашения участвовать в приготовлении ужина у девочки разгорелись глаза. Хит придвинул стул и поставил ее на сиденье. Потом вымыл банку и терпеливо объяснил, как надо ударять донышком по мясу. А когда она с увлечением принялась за дело, наклонился и достал из-под раковины три большие картофелины.

— Печеная картошка со сметаной и луком. Ну как?

Звучало божественно.

— Чем мне помочь?

Он с упреком посмотрел на Мередит:

— Сидите и распоряжайтесь. Согласны?

Она почувствовала, что готова согласиться, и страшно на себя злилась. Поначалу ей казалось, что вся эта кутерьма будет раздражать. Но на кухне закипела такая работа, что Мередит села и с удовольствием смотрела на шерифа и дочь. Хит включил духовку, вымыл картофелины, наколол их на вилку и обмазал маслом.

А она смотрела, как его большие ладони плавно скользили по шкуре картофелин, и предательски подмечала детали, на которые не обратила бы внимания женщина, которой этот мужчина не нравится: на его ловкость и хватку, силу длинных пальцев, на то, как вздувались мышцы на руках. Мередит поймала себя на том, что представляет, как скользкие от масла, грубоватые ладони гладят ее тело…

С ума можно сойти! Ей никогда не нравилось заниматься любовью. Нет, не нравилось — это очень мягко сказано. Каждое прикосновение Дэна было отвратительным испытанием. И после развода Мередит дала себе слово, что больше ни один мужчина до нее не дотронется. Так все и вышло. Тогда отчего же теперь представляет, как руки этого шерифа гладят не картошку, а ее? Неужели сходит с ума?

Но Хит не дал ей долго размышлять. Следующим пунктом его программы было замесить тесто для печенья. И тут он допустил оплошность, разрешив Сэмми помогать. Через секунду кухня выглядела так, словно ее засыпали тальком. И шериф с Сэмми выглядели не лучше. Вся грудь его красной рубашки побелела от муки. А девочка вымазала лицо и руки по локти.

— Здорово я справляюсь? — Она сжала пригоршню муки в кулачке и выпустила между пальцев белые струйки. — Мама говорит, что лучше меня никто не умеет месить.

— У тебя неплохо получается. — Хит послал Мередит заговорщический взгляд и посыпал мукой пластмассовую разделочную доску. — Теперь пора тесто раскатать и нарезать.

Мередит могла бы предупредить, что поручать Сэмми возиться с мукой — роковая ошибка, но решила позволить шерифу самому разбираться с ребенком, посчитав это перстом судьбы. Если мужчина, чтобы завоевать расположение матери, подлизывается к ее дочери, пусть получает все, что заслуживает.