Из телефонных разговоров законных Радченко знал, что воры ведут свои поиски совсем рядом, они даже сумели засечь нескольких гладиаторов, но парней пока не зарывали по горло в землю, не прикладывали им раскаленные утюги к животам — через них старались по-тихому, сев им на хвост, выйти на самую верхушку, чтобы потом с проворством опытного птичника открутить головы сразу всем.

Радченко хотел ударить первым, а потому ему требовалась крепкая бригада из молодцов, способных за полсотни долларов пытать даже трехлетнего ребенка. Неплохо было бы съездить домой самому, но следовало продолжать прослушивать разговоры и оставаться в курсе того, как далеко продвинулись в своих поисках законные. В противном случае запросто можно очутиться на глубине полутора метров под землей с продырявленным черепом.

Ехать должен Угрюмый: в конце концов, он его правая рука, и отобрать три десятка отмороженных — вполне выполнимая задача.

— Двух дней мало, — неожиданно возразил Угрюмый. — Во-первых, разыскать их будет не так-то просто. Сейчас лето, наверняка они съехали куда-нибудь на дачи с бабами. Во-вторых, со всеми нужно переговорить, а это тоже требует времени. Не буду же я набирать с улицы кого попало!

Федор думал о другом — первый день он целиком посвятит Надежде. Уедет с ней куда-нибудь в деревенскую глушь, и там, на песчаном берегу озера, поросшего осокой, можно будет отдаться страсти всласть. Если кто и будет свидетелем их грехопадения, так только водяные и русалки. Значит, как ни крути, двадцать четыре часа выпадают.

Последние слова Федора заглушил репродуктор — просили не расходиться, туман понемногу рассеивался. Это обнадеживало — вскоре могли объявить посадку. Федор уже устал от общения с бригадиром и ждал, когда Колян наконец свалит. Однако бугор никуда не торопился.

— Хорошо, даю тебе три дня. Но это максимум! В противном случае твоя поездка вообще не нужна, тебе просто некого будет поддерживать, нас могут перебить. А ситуацию ты знаешь не хуже меня.

— Понял.

— Чему ты улыбаешься?

— Домой еду, а меня там баба дожидается» Воткнуть не терпится, — отважился на правду Федор.

— А. здесь тебе что, баб не хватает? — поморщился Николай.

— Похоже, что это любовь, — искренне отвечал Угрюмый.

— Ну тогда ты, парень, пропал, — сочувственно сказал Колян.

Федор промолчал. Прозвучавшие слова очень напоминали приговор.

<style name="Bodytext2Spacing1pt">Глава 51

Самолет прибыл в Таежный почти в срок — два часа опоздания не в счет. Бывали и худшие времена, когда во время туманов приходилось ожидать посадки целыми неделями.

Федор соврал, когда сказал Коляну, что в аэропорту его должна ждать пара пехотинцев. Единственным человеком, которого он хотел бы видеть после длительного перелета, была Надежда.

Угрюмый допускал, что вместе с ним в салоне самолета летит один из соглядатаев Радченко, и потому он договорился с Надеждой, что она подождет его в машине. Сам он рассчитывал тем временем избавиться от возможного «хвоста».

У Надежды был скромный «Пежо» белого цвета — подарок Николая, который он сделал жене на пятилетие свадьбы. Колян рассказывал Угрюмому, что уже на следующий день Надежда заявила, что достойна более шикарного подарка и на следующую годовщину хочет получить «мерседес». «Пежо» был с откидным верхом, с мягким кожаным салоном, и проявлять недовольство столь изящной вещью могла только такая капризная бабенка, как Надежда.

— Девушка, вы не могли бы подвезти меня до города? — подошел к машине Угрюмый. Надежду он разглядывал так, словно на ней не было ничего, кроме коралловых бус.