— Интересно, почему тебя так боятся? — бесхитростно осклабился Лука. — На зверя ты, в общем, не похож, базар ведешь солидно, пальцами перед носом не размахиваешь. Я бы даже сказал, что ты производишь впечатление интеллигентного человека. Правда, что ты на мента учился?

-Да.

— Большой из тебя рвач получился бы, если бы ты доучился до конца. Хотя как знать, — погорел бы, попал бы на зону, так тебе пришлось бы там крылышками похлопать. Удивляюсь, как ты Прохора нагрел. Он ведь был тертый калач!..

Трое молодых парней, сидевших по обе стороны от Луки, пялились на нового «хозяина», города с нескрываемым интересом. По их лицам было заметно, что они думали увидеть чуть ли не оборотня, у которого на голове рога, а на пальцах — когти. Поняв, что Колян слеплен, как и все остальные, из мяса и костей, они испытали легкое разочарование.

— Мы с тобой очень непохожи, и знаешь почему?

— Почему же? — усмехнулся Лука.

— Ты тут говорил, что предпочитаешь подвешивать врагов к потолку за яйца, я же обычно рублю их на куски! Загляни сюда, — распахнул Колян кейс.

В кейсе лежали высохшие кисти человеческих рук. Николай впился взглядом в лицо Луки, но тот лишь слегка поморщился.

— Знаешь, кому принадлежат эти грабли? Прохору! — объявил Колян. — Значит, он недостаточно был терт, если решил оставить мне на память свои лапы. А может, ты сомневаешься? Наколочку — перстень с короной — не узнаешь на правом пальчике?

Глаза седого невольно остановились на короне. Теперь он убедился в том, что руки и впрямь принадлежали Прохору: Лука помнил слегка кривоватый крайний зубец на короне. Такая татуировка была чем-то вроде приветствия ворам, и наколоть ее имел право только очень авторитетный человек. Сколько раз он видел эту корону, прежде чем пожать Прохору ладонь.

— Ты беспредельщик, Колян, и ответишь за свои действия сполна. Хочешь знать, что я с тобой сделаю? Я поджарю тебя на костре и буду наслаждаться запахом твоего паленого мяса.

— А ты фантазер, Лука, — сказал Колян, защелкивая кейс. — Посмотри в окно.

Раздался звон разбитого стекла, и в проемы окон зловеще просунулись стволы АКМ. Колян увидел самодовольную физиономию Хорька. За спиной Хорька, слегка наклонившись, стоял Угрюмый, держа в мускулистых руках ручной пулемет. С дребезжаньем разлетелись стекла в соседнем окне, забрызгав осколками дощатый пол. Кто-то деловито передернул затвор. г

— Только попробуй дернуться, и пацаны вмиг разнесут твою безмозглую башку, — пояснил Колян. — Ну, теперь скажи, кто же из нас больший беспредельщик?!

<style name="Heading1Spacing1pt">-Я.

— То-то же! Вижу, разговор наш складывается удачно. — Колян посмотрел на телохранителей Луки. — Прикажи своим мальчикам не дергаться, а то им, неразумным, тоже наделают в башке лишних дырок.

— Спокойно, чиграши, не надо обижаться на нашего друга, — процедил Лука сквозь зубы.

— А теперь ответь мне на такой вопрос: кто же все- таки в городе хозяин?

— Ты, — разлепил губы Лука. — Ты, конечно…

Колян положил руки на кейс. Ладони у него были

широкие, с короткими толстыми пальцами, и Лука на мгновение представил, как они медленно, но верно стискивают его горло.

— Тут до меня докатился слушок, что ты хочешь сделать мне подарок.

— Какой же?

— Видно, позабыл, — с укором произнес Николай. — Говорили, будто ты хочешь отказаться от всех своих торговых точек у вокзала в мою пользу.