Николай нажал на пульт охранной системы — изображение исчезло, и в следующую секунду тяжелая дверь плавно распахнулась. Никто из людей Коляна никогда не переступал порога его квартиры — всякий раз они терпеливо дожидались босса в дверях, поглядывая по сторонам, словно опасались неведомых врагов.

Николай вышел из квартиры. Он уже давно не спрашивал, своих людей, все ли в порядке, — парни здорово повысили свой профессиональный уровень и, прежде чем подняться к нему на этаж, добросовестно осматривали все лестницы, не забывая при этом заглядывать за батареи — в последнее время у киллеров вошло в моду оставлять в этих укромных местах неприятные сюрпризы в виде тротиловых шашек.

Как всегда, первым из подъезда вышел Угрюмый. Следом, вразвалочку, шел Валька Спиридонов, отличавшийся от своего брата более светлым чубом; замыкал шествие охраны Спиридонов Олег. Зыркнув по сторонам настороженным взглядом, Угрюмый убедился, что двор чист, если не считать старушки с сумкой в руках, семенившей к соседнему подъезду. Даже при самом богатом воображении трудно было представить, что она способна извлечь из ветхой сумки автомат «Агран» и полоснуть длинной очередью по вышедшим людям.

— Выходи, Колян, все в порядке, — негромко произнес Угрюмый.

Николай шел к машине чуть ли не бегом. Упрямая статистика доказывала, что именно этот отрезок пути от выхода из здания до машины является наиболее опасным, и поэтому он не позволял себе расслабиться и пуститься в разговоры со своими телохранителями. Смерти как таковой Колян не боялся, но было бы очень обидно умереть в момент своего столь стремительного взлета.

—Поехали! — скомандовал Колян, утонув в мягком кресле «мерседеса».

Впрочем, дорога была недолгой. Уже через пятнадцать минут они выехали на окраину города, застроенную деревянными, почти деревенскими, домами. Создавалось впечатление, будто «мерседес», подобно машине времени, перенес их в XIX век, и лишь электрические фонари на почерневших столбах да антенны на крышах свидетельствовали о том, что время не потекло вспять.

В деревянный домик на окраине поселка Николай Радченко вошел один. За столом сидели четверо мужчин. Они явно скучали. На пустом столе вместо традиционных бутылки и закуски странно выглядели букетик высохших ромашек и с краю — одинокий граненый стакан.

Самый старший из сидевших, мужчина лет сорока пяти с сильной проседью, увидев вошедшего Коляна, внимательно посмотрел на часы и объявил:

— А ты, Николай, пунктуален, как швейцарские часы. Но почему ты один? Разве тебе не передали, что ты можешь взять с собой троих телохранителей?

Николай придвинул к себе свободный стул, уверенно сел и положил на стол кейс. ^к

—Что вы можете со мной сделать, даже если я пришел один?

Николай явно издевался. Его слова и усмешка не могли не задеть присутствующих. Разговор начинался тяжело.

— Странный базар пошел. Ну ничего, попробую ответить… А сам ты как думаешь — что мы можем сделать с человеком, который решил отнять у нас наши заработки?

В эту минуту в комнату просунулась чья-то рыжая голова и утвердительно кивнула. Напряженное лило седого слегка разгладилось, он улыбнулся:

— Я повидал на своем веку предостаточно людей, но тебя понять, Колян, я не могу. Мне представляется, что ты или отчаянный смельчак, или безнадежный глупец. Ты совершил ошибку, заявившись один, а следовательно, по нашим правилам, мы можем поступать с тобой, как нам заблагорассудится. Например, можем подвесить тебя к потолку за яйца, можем разрубить тебя на куски. Признаюсь тебе откровенно, первый вариант мне нравится больше.

— Похоже, ты ничего не понял, Лука, — спокойно отреагировал Колян. — Я не привык вести долгие разговоры. Если я говорю: «Уходите все, потому что пришел я!» — значит, так и нужно поступать.