Элиза не смогла войти в Гнобль вместе с Тоби, и этого было достаточно, чтобы весь их план рухнул. Они могли его осуществить только вдвоем, только вместе. Тоби не сможет вылезти из кокона без ее помощи. А как только она помогла бы ему выбраться, подняла бы на ноги охранников, крича, что Берник исчезла. Тоби должен был воспользоваться суматохой и добежать до зоны безопасности. Ключ от камеры был у него в кармане.

Для дальнейшего у него был свой секретный план. Единственное, за что могла ручаться Элиза, это за то, что наутро после побега Лолнессов у ворот тюрьмы появилась бы настоящая Берник. Гуз бы так обрадовался появлению дочки, что позабыл бы обо всем. И уж конечно, ему бы в голову не пришло, что между появлением Берник и исчезновением Сима и Майи есть какая-то связь. Значит, и на Буль не пало бы никаких подозрений. И она спокойно удалилась бы после нескольких дней и законной помощи пострадавшей.

Таков был их план. Но без Элизы осуществить его было невозможно. С толстым слоем воска одному не справиться. Элиза это прекрасно знала и чувствовала себя бесконечно виноватой за то, что Тоби сейчас один в Гнобле. А дальше? Что будет дальше?..

Элиза сидела и смотрела на огонь. Это единственное, что ей теперь оставалось. Они столько раз смотрели на него вместе с Тоби, сидя рядом, плечом к плечу. В путешествиях по неизведанным местам Нижних Ветвей, в гроте у озера огонь всегда ее завораживал. Откуда берется сила, поднимающая золотистые флаги? От какого дуновения трепещут и пляшут красные языки?

Тайна огня всегда занимала Элизу.

Для дочки, бедной своей ласточки, Иза заварила травяной чай. Она поставила чашку на поднос и рядом — зажженную свечку. «Еще одна капелька огня», — подумала Элиза. Она, не отрываясь, смотрела на пламя. Глаза ее открывались всё шире. Огонь ее гипнотизировал.

— Что-то не ладится? — спросила Иза.

Элиза по-прежнему глядела на свечу.

Иза взяла ее за руку.

— Что не ладится?

Элиза тихо сказала:

— Посмотри на свечу. Она тает.

Но Иза смотрела на свою девочку. Она так ей сочувствовала!

Элиза повернулась к ней, в глазах у нее мерцал огонек надежды.

Ничего еще не потеряно. Тоби сможет избавиться от воска!

Берник боялась темноты. Ее комнату всегда освещали факелы. В этот вечер, как только восковую куклу положили на кровать, Гуз Альзан, как обычно, зажег все факелы. Четыре горели даже по углам кровати, так что кукла казалась покойником.

Трубка, через которую кормили мумию, оказалась вблизи от огня. Тихий стук, который услышал Тоби, шел не от чьих-то пальцев. Это капал расплавленный воск: кап, кап, кап. Тоби насчитал куда больше пяти ударов. И почувствовал, что его саркофаг стал гораздо податливей. В комнате мало-помалу становилось нестерпимо жарко, и тоненькая струйка воска потекла на простыню.

Но Тоби пока еще ничего не понял. Ему было душно, он нервничал, чувствовал, что стал весь липким. Он не догадывался, что очень скоро слой воска будет настолько тонким, что он сможет его сломать.

Не знал, что через несколько минут окажется на свободе.

Но на свете не бывает простых чудес!

Воск тек и пропитывал простыню, на которой лежал Тоби. А что получается, если ткань пропитать воском? Получается факел. Так вот под Тоби теперь был гигантский факел, готовый вот-вот вспыхнуть.

И он вспыхнул в одну секунду. И в ту же секунду Тоби выпрыгнул из охваченной пламенем кровати. Взбунтовавшееся жаркое не покорилось неизбежности и покинуло пламя, готовое его подрумянить. Одним прыжком Тоби оказался на другом конце комнаты. Огонь!

Дверь была открыта, и Тоби выскочил в коридор. Следуя указаниям, которые ему дала Элиза, он торопился к камере 001, чтобы вывести из нее своих родителей. Тревога еще не поднялась. Светил месяц, и его света, мягкого и не слишком яркого, Тоби как раз хватало.