— Димон! — непривычно окликнул его со спины голос, который он уже знал.

Митя обернулся.

Так и есть, из — за ближайшего края обрыва высунулись плечи и голова Никиты.

— Димон, ты что там увидел? — Никита улыбался.

— Да нет, ничего, — улыбнулся и Митя. — То есть отсюда мою крышу видать.

— Че — го? — от удивления Никита вылез весь из карьера. — Кры — ышу?

— Ну да, там Дубки, и крышу видать. Ну, моей дачи.

— Ну — ка засвети, — Никита приблизился.

— Во — он. Вон та, — Митя вытянул руку с прямым указательным пальцем в сторону дачного поселка, — рядом с тарелкой. Видишь?

— Красная, что ли?

— Нет, зеленая.

— Ах, вот эта. А с тарелкой чья? Не твоя?

— Нет, это Ташковых. То есть они дачу продали, а это тех, что купили. Там сейчас вообще никого нет, уехали отдыхать куда — то.

— Значит, не твоя тарелка — то? — зачем — то переспросил Никита.

— Не моя.

— Жать, а у меня, знаешь, где дом? Вон… Эх, блин, отсюда не видать. Ну да все равно я там не живу.

Митя понял, где «не живет» его новый знакомый. Маленькое сельцо, на которое указывала рука Никиты, было на другом берегу реки, но скрывалось за ее поворотом и под косогором.

— А что обещал, сделал? — спросил Никита.

— Ага, — Митя снова довольно улыбнулся.

— Молодец, похвалил Никита и крикнул громко: — Лысый! Я же говорил!

Никто не отозвался, а Никита положил одну руку Мите на плечо и пригласил:

— Димон, давай к нам в яму.

— Куда? — настала Митина очередь удивляться.

— В карьер, — Никита подтолкнул его вперед.

— А велосипед? — уперся было Митя.

— Ну и его тоже.

С края карьера, по довольно крутому, но не отвесному склону внутрь ямы тянулись несколько двойных дорожек, оставленных шинами мотобайка. У Мити сразу мелькнула шальная мысль сползти вниз по песку на велосипеде, но остановила возможность позорного падения. Все — таки крутовато будет и в прямом, и в переносном смысле. Спустился так, с великом на плече.

Дно карьера не было ровным и напоминало поверхность планеты Марс из фантастического кинофильма — песчаные холмики, углубления, ложбинки. Здесь тоже было много следов от протекторов, очевидно, эту песчаную яму кто — то облюбовал для упражнения в езде, а то и для соревнований. В середине карьер немного сужался, наподобие неровной восьмерки. Никита и Лысый, который ждал уже в самом низу, повели Митю в дальнее кольцо этой вырытой в земле «цифры». Обогнув один из холмиков, повернули налево и пошли вдоль почти отвесного глинистого обрыва стенки карьера. Здесь попадалось особенно много всякого хлама, очевидно, сброшенного сверху. Какая — то гнилая фанера, битый шифер, мотки цепляющейся за ноги проволоки, какие — то ржавые гнутые трубы. С велосипедом идти среди всего этого было не так уж и удобно.

Неожиданно Никита остановился.

— Ну вот мы и дома, — загадочно произнес он.

Митя удивился, но промолчал. Жить здесь, по его мнению, было еще хуже, чем просто идти.