Таська побледнела, как обычно, на сей раз от обиды.

— Ага, как Митя, так его спрашивают. Как я — помолчи.

Реплику дочери Сергей Евгеньевич проигнорировал. Зато заговорил Митя.

— А чего меня спрашивать? Я тут при чем? Я про это ничего не знаю!

— Точно ничего? — спросил, вдруг прищурившись и по — птичьи склонив голову набок, дядя Толя.

— Ничего…

— А когда ты вчера домой пришел, Митя, вот бабушка твоя говорит, что поздно, ты ничего не заметил? — этот длинный вопрос задал уже Сергей Евгеньевич.

— Не — ет, ничего.

— А ты один был?

— Да, конечно, один.

— Так он прямо вам сейчас во всем и признается, — рубанул Толян, — один — не один. Как ты вообще в Дубки пролез? Я же не спал, а ворота заперты. И…

— Вы что думаете, я его свистнул? — вскинулся Митя.

— Анатолий Борисыч, — грозно и повелительно повысила голос Любовь Андреевна, — мы собрались здесь, чтобы разобраться, а не обвинять!

— Да я же не про то, — свесив голову и спрятав подозрительный прищур, заюлил дядя Толя, — я не про, что он… Но ведь он с этими зараевскими каждый день вьется. Я уж пробовал их не пускать. А он их проводит. И вчера он через вход не входил.

— Мои друзья тут ни при чем! — выпалил Митя. — Я один вчера пришел. Они все оставались в Зараево. А где я в Дубки проходил, я вам сейчас покажу.

И он повел всех и показал свой тайный лаз за малиной.

— Ну здесь они его и укатили, — тут же вывел дядя Толя, едва глянув на заштопанную проволочками дырку.

— Да никто ничего не выкатывал, — горячился Митя. — и проволочки на месте.

И опять разговор покатился, как с лестницы:

Дядя Толя:

— Они их и прикрутили, что, они глупее тебя, что ль?

Митя:

— Да не было их!

Дядя Толя:

— А кто? Мотобайк сам с участка по воздуху улетел?

Митя:

— Запирать надо было в сарае.

Сергей Евгеньевич:

— У нас до сих пор воровства не было.

Дядя Толя:

— Как не было, как не было? У Кобзаря резину украли, у Панкратова до этого тоже одно колесо, потом тарелку свинтили, у Петровича — Ленина.

Петрович:

— Да хрен с ним, с Лениным.

Дядя Толя:

— Как это хрен, как это хрен?

— Ти — хо! Тихо! — рявкнула Любовь Андреевна. — вы все как базарные бабы, простите меня за такое сравнение. Ну нельзя же так. Все, я иду звонить и вызываю милицию.

— Да вызвали уже, — досадливо поморщился Петрович. — Это они так едут. И лучше бы самим разобраться.

— Как он привел, так и началось, — гнул свое дядя Толя, но даже Митя решил больше не обращать на него внимания.

Сам Митя вдруг как — то сник. В один миг он не то чтобы понял, а скорее почувствовал, что день испорчен, что теперь начнется морока и вообще все поехало не туда, куда хочется…

Два милиционера прикатили на хрипящем „уазике“ еще минут через тридцать. Митя даже обрадовался этому, хоть какое — то продвижение вперед к разрешению неопределенности. Увы, он ошибся. Менты осмотрели место происшествия, постояли у Митиного лаза, выслушали потерпевших, свидетелей — дядю Толю, Петровича и его, Митю. Сказали: „Разберемся, будем искать, — и уже на прощание лично Сергею Евгеньевичу: — Может и найтись, таких здесь все же немного.