Свидетели и потерпевшие молча разбрелись по домикам и участкам. Таська заплакала.

На душе у Мити тоже было нехорошо, хотя плакать вроде бы не с чего, но все равно нерадостно. Вот попробуй убеги теперь в Зараево, он глянул на подчеркнуто неприступную спину Любови Андреевны, собиравшей на стол к завтраку. Перевел взгляд на часы, показывающие уже без пяти минут первого. И Алена… Когда он теперь с ней увидится, и ведь надо же такому случиться именно в эту ночь, когда наконец все будто повернулось к лучшему.

К назначенному Никитой времени — половина первого — Митя теперь не успевал, только если прямо сейчас выйти из дому. Но на это он даже не рассчитывал. Спина бабушки крепче всяких запоров отрезала дорогу к свободе.

Митя ушел в свою комнатушку и взялся за книжку. Читать он не хотел, да и не мог — не то настроение. Но валяться просто так на кровати после всего происшедшего слишком уж унизительно, он не хотел, чтобы кто — то, пусть даже Любовь Андреевна, видел его страдания. Поэтому он лежал на животе носом в книгу, но видел там лишь известную комбинацию из трех пальцев. Мысли же его были очень далеко, на берегу реки, где наверняка уже расположилась зараевская компания.

Он представлял себе, что они делают, о чем говорят, и совсем не мог себе представить, как будет рассказывать об утреннем диспуте и ночном происшествии. В том, что он все — таки встретится со своими друзьями, и еще не раз, Митя не сомневался, а вот трудный разговор даже в уме не клеился. „Ну что я так и скажу им, что ли, что их тут считают ворами? И еще при Алене. Лучше бы Никиту сначала одного отловить, или хотя бы с Лысым“. Удивительно, но то ли от невозможности разрешить трудную задачу, то ли от пережитого, то ли с недосыпу, а может быть, всего вместе Митю потянуло на сон. Он приложился щекой к прохладной странице книги и действительно заснул.

На сей раз его разбудила хлопнувшая входная дверь. Он вскинулся, тяжело разлепляя тяжелые веки. По шагам понял, что это бабушка пришла с улицы. „Куда же она ходила? Наверное, в огород“. Митя опять сделал вид, что читает. Все же он заметил, как Любовь Андреевна по — шпионски заглянула в его комнату.

Когда Митя опять начал клевать носом, его позвали обедать. Наливая половником куриный суп с вермишелью в Митину тарелку, Любовь Андреевна буркнула:

— Твои приходили. Самый нахальный и второй, длинный, патлатый. Анатолий их не пустил. И правильно.

Митя насторожился, но сдержал себя, спокойно взял ложку и не спеша стал есть суп. Через четыре ложки Любовь Андреевна продолжила:

— Правильно, что не пустил, я так ему и сказала. У ворот еще спорили: „Не имеете права нас не пускать, мы не к вам, а к Мите пришли“. Ишь, права качать вздумали. А как…

Тут Любовь Андреевна осеклась и замолчала. Чего там „как“, Митя мог только догадываться, да ему не хотелось. Он молча ел суп.

После обеда, сказав одно единственное слово: „Спасибо“, — Митя опять ушел к себе в комнатку.

Значит, Никита и Серега Лысый обеспокоились его отсутствием на берегу реки. Он был им по — настоящему благодарен. Нет, теперь он обязательно должен восстановить справедливость, снять со своих друзей всякие подозрения, доказать невиновность. Вот только как? Как это сделать?

Наплевав на гордость и конспирацию, Митя перевернулся на спину и вперил невидящий взгляд в потолок.

А чего „как“? он может провести собственное расследование, ведь какой — никакой опыт у него уже есть. Это весной он разыскивал пропавшего бэна, когда тот вляпался в плохую историю. Настоящий был детектив, а он — настоящий следователь.