— А вот так. Я не могу, но вы можете. Походите по Дубкам, пообщайтесь с теми, у кого «Лада», предлагайте им зимнюю резину. Ну, будто у вас есть, с завода достали, мол, по дешевке или еще как — нибудь. Вы им предлагаете, а они будут соглашаться или отказываться. А я буду искать тех, кто на «Ладах» ездит, я уже с утра Дубки обошел. Первый список таких владельцев к вечеру вам принесу.

— Э, э, э, — заэкал Петрович. — Ты куда ж меня втягиваешь? В менты, что ль, меня записал?

— Да не в менты, а в частные детективы, правда, бесплатно. Хотя если вора найдем, так, может, и Ленин отыщется.

— Да хрен с ним, с Лениным.

— Ну пусть с ним хрен, но мне — то вы помочь можете? Я ведь вас о помощи прошу. Мне, знаете, как это необходимо. Узнать здесь правду.

На глазах у Мити навернулись настоящие слезы.

— Если вы откажетесь, я все равно буду искать, только мне это будет гораздо труднее. А так…

— Ладно, — пресек возвышенную тираду Петрович. — Только я все — таки не пойму, какой с того толк, что я выведаю, кому в Дубках нужна зимняя резина.

— А тут не это надо узнавать, — воспрянул духом Митя. — Тут нужно узнавать, кому не нужна и, главное, почему. Если скажут, что уже есть, просто поболтать, поинтересоваться, какая, чем хороша, как и когда достал. Глядишь, что — нибудь и узнаем.

С большим сомнением Петрович покачал головой.

— Нет, правда, Николай Петрович, у вас это получится. У вас вообще на разговоры талант. Я даже не знаю, почему вы не писатель. Поговорите, а? Вдруг чего станет ясно?

— Ну что с тобой делать. Ладно, — хлопнул себя по колену Петрович. — Поговорю. Но очень быстро не обещаю, хотя и понимаю, что дело не ждет. Ох, и втравил ты меня! Но ладно. Тут, знаешь, как надо? У Игоря Кобзаря таганская резина была, «Морозко», вот такую и буду я предлагать да расхваливать, а всякую другую стану ругать. И еще буду шипованную тоже предлагать в обмен на таганскую, потому что у Игоря шиповок не было, а на ведущие колеса они по зиме — самый раз. Вот. Мне кажется, это я уже здорово придумал. Ох, втравил ты меня. Ох, втравил! Ладно, список готовь. Квас допил?

Митя залпом проглотил последнюю порцию.

— После обеда будет у вас список!

— Добро, а сейчас пошли, мне еще кучу дел переделать надо, прежде чем с резиной твоей по дворам шастать.

Следуя за Петровичем с огорода, Митя старался идти с достоинством, не спеша, но на самом деле у него душа пела: «У — да — лось, у — да — ло — ось». Только бы Петрович и вправду не очень медлил,

— Куда?! Куда?! Вот черт — то! — вывел его из этого состояния возмущенный окрик Тамары Ивановны, которая, высунувшись из окна, грозила вслед куцому заду Дантеса, проползающему на улицу под ворота.

— Опять поволок? — остановился Петрович.

— Опять. На сей раз, Коль, твой старый валенок стибрил.

— Да хрен с ним, с валенком, он уже дырявый,

— А зимой в чем?

— Новые куплю. Но вот вор — то! Вот кто вор — то! Ты не поверишь, Мить, каждую неделю из дома что — нибудь уносит. И куда? Никому неизвестно. Настоящий ворюга.

— И ведь не сразу его раскусили, — вывесилась бюстом из окна Тамара Ивановна, которая тоже была не прочь поболтать, но все больше сидела дома, занимаясь стряпней и другими делами. — Такой сначала вроде был порядочный песик, когда приблудился. А этот назвал его Дантесом. Я говорю, как собаку назовешь, такой она и будет. Тот Дантес Пушкина застрелил, а этот ворует.