Он даже не стал останавливаться, чтобы выглянуть из — за следующего угла, а только немного скинул скорость на повороте. И все же, пробежав еще несколько больших шагов, Митя остановился. Ему показалось, что он проиграл эту гонку и окончательно потерял след похитителя.

Однако ему снова повезло, а вернее, он сам ухватил удачу за хвост.

Вот он, Дантес! Никого не боясь, победно задрав свой куцый обрубок, торжественно трусит в отдалении уже перед самой проходной поселка, и серый валенок торчит по обе стороны от его черных ушей. Перед самыми воротами пес резко свернул в сторону, юркнул под сторожку и скрылся.

Но Митя больше его не преследовал. Он узнал все, что хотел. Теперь совсем не быстро, медленным шагом, он вернулся туда, откуда начиналась погоня.

Как обычно, на дворе за воротами Петровича никого не было, но, как и прежде, хозяева были дома. Из открытого настежь окна доносилось музыкальное мычание — деловое пение Тамары Ивановны, а откуда — то из — за дома слышался стук молотка — явное свидетельство того, что и Петрович занялся делом.

На сей раз Нерон встретил Митю бешеным лаем и стальным лязгом звеньев длинной цепи. Как всегда, на этот зов хозяева появились почти одновременно. Чуть раньше выглянула из окошка Тамара Ивановна, и сразу же из — за угла, все еще с молотком, вышел Петрович — Митя не ошибся в источнике стука.

— Уже принес? — немного испуганно удивился фермер.

— Нет, я к вам по другому вопросу.

Петрович засопел, но все же положил молоток на приступочку выступающего из — под сруба фундамента, погасил окриком безумие Нерона, загнал командами верного стража в конуру и сказал:

— Заходи.

— Нет, это вы выходите, — возразил Митя и добавил: — У вас есть фонарик?

— Зачем?

— Я ваши вещи нашел. Там должно быть темно.

— Какие еще вещи?

— Валенок — это сто процентов, но, я думаю, что и все остальные.

— Тамара! — рявкнул Петрович.

— О, господи! — вздрогнула женщина. — Да что же ты так кричишь — то?

— Прости, я не знал, что ты рядом. Тамара, принеси, пожалуйста, фонарик.

Через минуту Митя и Петрович направлялись к тому месту, где в последний раз скрылся Дантес.

— Понимаете, я нашел его логово, — по ходу короткого пути пояснял Митя.

Петрович шел молча, только сопел.

Там, где исчез Дантес, за серым исполинским кустом духовитой полыни, они обнаружили в основании крылечка сторожки чернеющий пролом. Кто — то оторвал здесь сразу две доски. Присев на корточки, фермер светанул в дыру фонариком.

— Гав! Гав! Гав! — выстрелила злобным лаем дыра и захлебнулась страшным ревом со свирепым бульканьем.

— Я же говорил, — нагнулся Митя и заглянул в щель рядом с головой Петровича.

В желтом электрическом свете блеснула ненавистью пара разгневанных глаз, страшной местью сверкнул оскал белых клыков, дыхнула яростью алая разверстая пасть.

— А ну вылезай, паскудник! Ко мне, Дантес! Ко мне! — скомандовал Петрович.

Уговаривать ризена пришлось довольно долго. Лишь минут через пять, опомнившийся и пристыженный, с униженно прижатыми ушами, с поджатым хвостом, выполз из дыры провинившийся пес и сразу завалился на спину, задрав все лапы возле ног хозяина.

— После будешь просить прощения, — сурово отодвинул его по земле Петрович, оторвал еще одну доску и полез внутрь. Митя просунулся за ним.

Да, это было настоящее воровское пристанище. Кладовая. Здесь Дантес собирал, копил и прятал от мира свое несметное богатство. По всей площади темного пространства под крылечком, образуя сплошную лежку, было разложено и утрамбовано украденное и подобранное.