— Держи его! — крикнул второй.

И сразу оба метнулись к велосипедисту наперерез с обеих сторон. Да он и сам с перепугу притормозил, в тот же миг две лапищи вцепились в руль и две ухватили его за руки.

— Все, попался, — радостно выдохнул запыхавшийся второй мужик, в котором Митя теперь узнал Кобзаря.

— Да что такое? — подал голос задержанный.

— Это я тебя спрошу, — ответил Кобзарь. — Потом. А сейчас слезай с велика, если не хочешь по шее получить.

— Да в чем дело?

— А ну, слезай! — И мужики выдернули его из седла, подняв в воздух и опустив уже за велосипедом.

— Да что вам от меня надо?! — завопил Митя, пытаясь вырваться.

— А ну не рыпайся! — крикнул Кобзарь. — Ты откуда такой?

— Что значит, откуда?

— Это наш, — сказал Виктор, — с четвертой линии.

— От — лично, — отчеканил Кобзарь. — Ты знаешь, где он живет?

— Да, — ответил сторож. — Последний дом на другом конце.

— От — лично, пошли.

— Да не хочу я домой! — вскричал Митя. — Я гуляю!

— Гуляет он, — усмехнулся Кобзарь. — Родители дома?

— Нет, только бабушка.

— Сойдет, пошли к бабушке.

— Ну дайте я хоть на велосипеде поеду. — Митя решил больше не спорить с этими идиотами.

— Э — э, нет, — засмеялся Кобзарь. — Велосипед вот он поведет, а мы с тобою за ручку пойдем.

— Ну идемте, — вздохнул Митя. — Если уж вам так хочется.

— Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары, — решил пошутить Кобзарь, перехватывая Митину руку повыше локтя более удобным для себя образом.

— Я думал, его Виктором зовут, — поддержал шутку Митя.

— От коз — зел, — взорвался Кобзарь и сильно тряхнул Митю за руку. — Иди давай. Шутить он мне тут будет.

Задержанный больше не сопротивлялся и даже не возражал, когда его вели под тревожными взглядами дачников по линиям поселка. Однажды малознакомая Мите женщина, которую он помнил в лицо, но не знал ее имени, крикнула вслед конвоирам.

— Что натворил — то? За что вы его тащите?

— Есть за что, — обернулся Кобзарь, но больше ничего не добавил.

Так что о причине своего странного пленения Мите приходилось только догадываться.

Очутившись перед входом на Митин участок. Кобзарь сразу стал дергать калитку, не отпуская пленного.

— Щеколду с другой стороны поверните через верх, — посоветовал Митя.

Кобзарь молча, хоть и недовольно засопев, послушался совета.

Любовь Андреевна пропалывала морковку. На шум она обернулась, еще не вставая с низенькой скамеечки, и с пыльной от рыхления сухой почвы тяпочкой в руке. Так с этой тяпочкой она и встала и пошла навстречу, когда заметила, что какой — то мужик волочет за руку ее внука.

— Вот, — Кобзарь выхватил из кармана Митин блокнотик и потряс им в воздухе, — здесь все! Для милиции этого хватит.

— Ба, да не слушай ты его, нет там ничего, — спокойно сказал Митя.

— Так, я хочу знать, в чем вы обвиняете моего внука? — решительно выпрямившись и держа тяпочку у пояса, словно боевой тамагавк, потребовала Любовь Андреевна. — Виктор, Виктор, в чем дело?

— Любовь Андреевна, он вам лучше объяснит, — кивнул на Кобзаря сторож.