— Ну что будем делать? — спросил он.

И поначалу никто ему не ответил, но уже через несколько мгновений Панкратов предложил:

— Выдрать его надо, поганца. Митя криво усмехнулся и напомнил:

— Телесные наказания в России запрещены законом.

— Митя, что еще за Дантес? — ухватилась за соломинку защита в лице Любови Андреевны.

— Ризен Петровича, — опять усмехнулся обвиняемый. — Этой весной приблудился. Умный, как черт.

В этот момент Виктор начал чесать себе темя.

— Какой еще ризен, что ты плетешь? — не давал увести в сторону следствие Кобзарь.

— Вот спросите у него, — Митя указал на Виктора. — Мы сегодня с Петровичем под крылечком сторожки нашли логово этой псины.

— Нашли, нашли, — вынужден был согласиться под недоумевающими взглядами сторож.

— Ну вот, — сам взял дело защиты в свои руки обвиняемый. — А в этом логове я нашел шину от его «Запорожца», — теперь Митя указал на Панкратова. — Лежала в углу под лесенкой. Я ему эту шину вернул, а он за это хочет меня выдрать.

— Виктор, — вновь подняла тяпочку Любовь Андреевна, — почему вы не сказали об этом раньше?

— А я что? — пожимая плечами, сразу сдал на полшага назад Виктор. — Я не знал. То есть про логово, что они нашли, знал. А там про шину какую — то… Я и не смотрел, и не видел. Что, мне больше всех надо?

— Но вот это… — потряс блокнотиком, хотя уже не так уверенно, обвинитель.

— А что это? — отмахнулся Митя. — Это мое дело, вот что это.

— Э — э, нет, — не сдавался Кобзарь. — Это тоже надо объяснить. Одно колесо, это правда, никто воровать не будет, кроме глупой собаки.

— Поумнее вас.

— Митя! — строго глянула на внука Любовь Андреевна.

— Ишь, как хамит, — покачал головой Панкратов. — Я б его все — таки выдрал.

— Тебя самого недодрали в детстве, — вдруг разозлилась бабушка. — Что вы там говорили насчет колеса? — обернулась она опять к Кобзарю.

— То, что одно колесо и вправду никто воровать не будет, а у меня украли все четыре. Четыре! Виктор подтвердит, что я говорю правду.

— Ну, — подтвердил сторож. — Так и было. Взяли их прямо из сарая, ночью в среду на прошлой неделе.

— Ну и что? Он тут при чем? — напирала бабушка.

— Как при чем. Он же даже не возражает, что дачи с машинами переписывал. Зачем?

— Да, зачем? — вякнул и Панкратов.

— Опять, что ли, что — нибудь сперли? — послышался от ворот еще один мужской голос.

Митя вскочил, он узнал Петровича.

— Пока нет, — обернулся Кобзарь. — Наводчика поймали.

Николай Петрович вошел на участок, имея вид чрезвычайно серьезный. Подошел и встал рядом с Митей.

— Кто ж наводчик? — спросил он.

— Вот, — указал на Митю блокнотиком Кобзарь.

Петрович даже глаза прикрыл на вздохе.

— Знаешь, Игорь, — сказал он, — иди домой, ладно?

— Это почему?

— Потому что я его знаю, никакой он не наводчик. Балбес он, вот это правда.

— Да, а это что? — Кобзарь опять сунул чуть ли не в нос Петровичу блокнотик.

— Что?

— Наводка и есть.