— Вы интересуете меня, Даниэлла, — придвигаясь поближе к ней, мягко сказал он. — Я хочу узнать ваши мысли, ваши чувства. Например, почему вы так помрачнели, увидев, как я играю с Анитой?

— Я совсем не хотела оскорбить вас! — пылко объяснила девушка. — Мне было немного.., завидно.

Поборов внезапное желание поцеловать девушку, Карло решил превратить ее слова в шутку:

— Вы хотите, чтобы я закружил вас по комнате, синьорина?

— Да что вы! — Долгожданная улыбка появилась на ее губах, но тут же исчезла.

— Ужинать! Все к столу! — Анита влетела в комнату. — Саландрия послала меня за вами. Она просила поторопиться, пока еда не остыла. Идемте!

Карло помог Даниэлле встать с дивана. Поддерживая девушку за талию и чувствуя, как приятно пахнут какими-то горными цветами ее волосы, он медленно повел гостью к двери. Даниэлла бросила на него быстрый взгляд из-под опущенных ресниц:

— Спасибо. В такие минуты я действительно чувствую себя беспомощной.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Вы едите, как un passero! — проворчала Саландрия, убирая со стола почти полную тарелку Даниэллы.

— Un passero? — Девушка выразительно посмотрела на Карло.

— Она имеет в виду такую маленькую коричневую птичку. Как сказать это по-английски?

— Воробей?

— Воробей, — его глаза сияли от удовольствия.

Карло поднял бокал вина и посмотрел сквозь него на Даниэллу:

— Саландрия очень недовольна. Она будет оскорблена до глубины души, если вы в скором времени не станете упитанной, как поросенок.

— Но все было очень вкусно! — Даниэлла повернулась к пожилой женщине. — Дело в том, что порция немного велика для меня…

После ужина Анита отправилась спать, а Даниэлла с Карло вновь оказались в гостиной наедине.

Они молча пили кофе, а потом Карло сказал:

— Итак, синьорина, вы едва притронулись к еде, почти не говорили за столом, боялись оторвать взгляд от тарелки… Что вас беспокоит? Перед ужином вы сказали, что вам немного завидно. Почему бы не рассказать мне о своих переживаниях?

Может, я смогу чем-то помочь…

— Я смотрела, как вы с Анитой играете, и видела в ваших глазах безграничную любовь и обожание…

— Разве ребенок рождается не для того, чтобы его любили?

— К сожалению, так бывает отнюдь не всегда.

Иногда дети растут, не чувствуя любви родителей.

— Вы были несчастливы в детстве, Даниэлла?

Нежность, прозвучавшая в его словах, окончательно смутила девушку. Ни разу в жизни ей еще не приходилось обсуждать свои — увы, отнюдь не безоблачные — детские воспоминания с кем бы то ни было, а тем более с привлекательным мужчиной!

— Мама была самым любящим человеком на свете! — наконец ответила она, обхватив тонкими изящными пальцами колени. — А вот отец…

— Вы не близки друг с другом, я правильно понял?

— Да. Я помню, как он однажды сказал мне, что всю жизнь мечтал о сыне — и теперь жалеет, что вместо мальчика родилась я, что ему очень не хотелось забирать меня из роддома, но мама настояла.