Вздохнув, Даниэлла поднялась, но Карло удержал ее за руку и мягко сказал:

— Пойми меня правильно. Каким бы бессовестным и жестоким ни казалось тебе мое поведение, знай, что я в первую очередь беспокоюсь о твоем благополучии. Извини меня за необузданную страсть. Клянусь: мои чувства не имеют никакого отношения к банальной похоти. Даю слово, что, когда мы займемся любовью в следующий раз, я буду предупредительным и осторожным.

Всю дорогу до виллы они хранили тягостное молчание. И только у двери ее спальни Карло отважился напомнить:

— Обязательно дай мне знать, что с тобой все в порядке, la mia bella.

Через два дня Даниэлла убедилась, что беременность ей не грозит, и ощутила жгучее разочарование. Все мечты о том, чтобы носить под сердцем их общего ребенка и, возможно, выйти за Карло замуж, рухнули.

Противоречивые чувства не давали Карло покоя: с одной стороны, он испытывал к Даниэлле самые нежные чувства и очень огорчился, узнав, что она не беременна, но, с другой, не мог не прислушиваться к здравому смыслу, твердившему, что ее отъезд — самый приемлемый финал их отношений.

В конце концов, ее работа, друзья и интересы не имеют никакого отношения к Италии. И Зара в чем-то права, утверждая, что он ничего не замечает вокруг с тех самых пор, как в его жизни появилась Даниэлла, а это совершенно недопустимо для человека его профессии. Кроме того, Карло не мог простить себе безрассудного поведения на пляже: он занимался сексом, не думая о последствиях, как неразумный семнадцатилетний юнец!

Позитивная динамика в состоянии Алана Блейка — вот то единственное, что немного скрашивало его мрачное настроение. Ежедневное прокручивание записей оперной музыки у постели больного уже принесло свои плоды: мозговая активность явно возросла, Алан становился все более восприимчивым и адекватным. Похоже, почти безнадежный пациент доктора Росси медленно, но верно выздоравливал. Но Карло знал и то, что, как только ее отца выпишут из больницы, Даниэлла не станет задерживаться в Италии…

Наконец в воскресенье, на десятый день после поездки в Милан, Карло смог позволить себе провести время наедине с дочерью. Даниэллы не было дома, она в очередной раз навещала отца в больнице.

С самого утра Анита думала и говорила только о ней:

— Даниэлла каждый день встречает меня у школы, папа. Она лучше всех расчесывает мои волосы. Когда она получила из Америки деньги, то взяла меня с собой по магазинам: мы купили несколько миленьких платьев для нее, три книжки и очень красивую заколку для меня.

Карло уже был в курсе: однажды утром он обнаружил на кровати конверт с той суммой, которую потратил на Даниэллу за все это время.

— А еще мы ходили в кафе, где сидели за столиком и ели пирожные, — продолжала девочка. — Даниэлла рассказала мне много интересного об Америке и своем детстве. А ты знаешь, что ее мама то, же умерла очень рано?

— Да, — кивнул он. — Хочешь покататься на лодке в парке, дорогая?

— Я уже переоделась к обеду, — возразила Анита. — Давай дождемся возвращения Даниэллы. Может, она пойдет с нами. Что-то ее долго нет. — Девочка подбежала к окну. — Интересно, когда она вернется?

— Не знаю, милая.

— Кажется…. Да, вот и она! Сейчас мы пойдем в сад и будем гулять там, пока Саландрия не позовет нас к столу. Ты присоединишься к нам, папа?

Карло отрицательно покачал головой, чувствуя себя лишним в собственном доме.