– Это я сделаю с удовольствием.

– Я не то имел в виду, Хоук. Надо дать ей возможность обнаружить меня. Если она испугается, то начнет метаться. Задергавшись, она побежит к своим, и мы ее проследим.

– Когда она побежит, я пойду за ней, – продолжил Хоук. – Она решит, что оторвалась от тебя.

– Да. Только помни, эти ребята не обязательно англичане. Если она дернется с места, то может направиться в другую страну. И тебе лучше быть наготове.

– Я всегда готов, ты же меня знаешь. Мой дом всегда со мной.

– Я о другом, – пояснил я. – Когда будешь ходить за ней, постарайся не наряжаться в свой нежно розовый комбинезон. Иногда такие вещи очень бросаются в глаза. Я знаю твою теорию о незаметности слежки, но...

– Ты когда нибудь слышал, чтобы я дал кому нибудь сорваться с крючка или подставился во время слежки?

– Это только совет. В конце концов, я ведь твой работодатель.

– О босс, вы так добры к бедному Хоуку, что дали ему кусок хлеба.

– Отчего бы тебе не оставить эту дурацкую манеру разговора. Ты такой же ниггер, как я балерина.

Хоук сделал глоток и поставил шампанское на стол. Отрезал маленький кусочек шотландского копченого лосося и медленно съел. Еще один глоток шампанского.

– Бедный грязный негр, – медленно произнес он, – пытается затесаться в компанию настоящих белых.

– Знаешь, скажу тебе честно, ты был одним из первых, кто сломил круговую расистскую поруку в Бостоне.

– Человек ничтожен, если он ничего не делает для своих.

– Черт возьми, Хоук, кто же эти «твои»?

– Это те хорошие люди, независимо от расы, происхождения, цвета кожи, у которых есть деньги и которые готовы поделиться ими со мной.

– Ты когда нибудь задумываешься над тем, что ты черный, Хоук?

Он рассматривал меня не меньше десяти секунд.

– Мы во многом схожи. Спенсер. Может, ты более совестливый, но в целом мы одинаковы. За исключением одного. Ты никогда не был в шкуре черного человека. А я это хорошо знаю, тебе такое и не придумать.

– Так, значит, думаешь, Хоук. Ну и как?

– Раньше думал, когда обстоятельства вынуждали. А сейчас отпала нужда. Я больше не грязная черная свинья, как и ты уже не янки. Пью вино, имею каких угодно женщин, получаю деньги, и никто не пинает меня. Я веду свою игру. А в такие игры лучше меня никто не играет. – Бокал с шампанским снова поплыл к его губам. Движения были четки и уверены и в то же время изящны. Он сидел без рубашки, и верхний свет выгодно оттенял рельефы его мускулов и играл бликами на черной коже. Хоук поставил бокал с шампанским на стол, отрезал еще кусочек лосося, но рука замерла на полпути ко рту. Он посмотрел на меня, и на лице его появилась виноватая невеселая улыбка. – Возможно, кроме тебя, старик, – закончил он свою тираду.

– Да, – согласился я. – Только игры у нас разные.

Хоук покачал головой.

– Игры те же. Правила разные.

– Может быть, – поддержал я эту мысль. – Хотя я сомневаюсь, что у тебя есть какие то правила.

– Тебе лучше знать. Просто у меня их меньше, чем у тебя. Я не такой мягкосердечный. Но раз уж пообещал что то сделать, так уж точно сделаю. Договор был. Ты меня нанял, и я остаюсь в деле. Свой хлеб я отработаю.

– Я помню, ты не выполнил свое обещание, данное Кингу Пауэрсу.

– Это совсем другое, – ответил Хоук. – Кинг Пауэрс – просто вонючая клизма. У него нет правил. Его можно не считать. Я же имел в виду тебя или Генри Чимоли. На мои слова можешь положиться.

– Хорошо. Так и сделаю, – пообещал я Хоуку.