Сильные руки ловко взбивают в пену гель для душа, быстро пробегают по блестящей коже на выдающихся бицепсах и ныряют в подмышки.

«В нашем деле не бывает мужчин и женщин» — стучит в голове.

Но я все равно завороженно смотрю на атлетическую фигуру и не удерживаюсь от нечаянного вздоха, когда этот коктейль из живой сексуальности и плотных мышц поворачивается боком. Ох…

Нервно сглатываю, наваливаясь спиной на дверь, и чуть не падаю с ног, потому что она под давлением моего тела открывается наружу. Неловко удерживаюсь и, покачиваясь, выхожу прочь. Продолжаю ошалело хлопать ресницами.

Черт. Да он везде богатырь. Везде… Ему эта штуковина при ходьбе не мешает? Ну… мне как бы… просто интересно… А то ведь всякое бывает.

Быстро вытираюсь и одеваюсь. Привычным движением подхватываю его пиджак, лежащий на подоконнике, и проверяю карманы. Увиденное заставляет меня улыбнуться: все такой же, пустой бумажник, в котором ничего, кроме налички, нет, телефон с чистой записной книжкой и полным отсутствием фотографий и истории звонков, мятная жвачка и квадратик из фольги — те самые презервативы, которые он купил сегодня у меня на глазах в магазине.

При воспоминании о дурашливом колхознике не удерживаюсь от того, чтобы не приблизить к носу ткань пиджака. Мягко прислоняю его к лицу и осторожно вдыхаю запах. «Тысяча чертей»… От него сразу ноги подкашиваются.

Услышав, что Глеб выключил воду, бросаю одежду обратно, в последний раз смотрю, как красиво плещутся волны, серебряной дорожкой на поверхности отражая лунный свет, и отхожу. Примеряюсь к матрасу, стоящему на ребре вдоль стены. Тяжеленный, наверное.

«Надеюсь, у него найдутся для меня простыни? Не на целлофане же спать?»

Подпираю матрас плечом, наклоняю на себя и неожиданно понимаю, что эта махина меня сейчас накроет. Сопротивляясь, начинаю кряхтеть, упираюсь ногами, но здоровенный, почти гигантский, квадрат отклоняется от стены и давит прямо на хребтину.

— Ой-ой-ей-ейёй… — Пищу, когда понимаю, что сейчас буду раздавлена и погребена заживо.

— Не могла подождать? — Покрытый мелкими каплями воды, в одном полотенце на бедрах, хмурый Геракл останавливает падение матраса легким движением руки.

— Спасибо, — мне приходится подниматься с корточек.

Поглядываю недоверчиво на эту штуковину, что чуть не прибила меня, а сама от себя прочь мысли гоню о другой штуковине, что под мокрым полотенцем притаилась и выпирает нахально прямо перед моим лицом.

— Не за что. — Ровным голосом отвечает и мягко, как пушинку, опускает матрас на пол, едва я делаю шаг в сторону.

Возле стены обнаруживается комплект нового постельного белья, затянутого в фирменный пакет. Беру его в руки.

— Можно вскрыть? Я ведь на этом буду спать, да?

— Угу. — Мой спаситель возвращается в ванную.

Очевидно, чтобы надеть брюки.

Освобождаю от пакета постельное и с позором замечаю, что моя грудь таранит ткань футболки острыми вишенками сосков.

— Вот черт…

Надо же было так впечатлиться увиденным.

Покрываю хрустящий целлофаном матрас тонкой, свежей простыней. Наволочки откладываю в сторону, подушек все равно нет. Пододеяльник устраиваю рядом с изголовьем и выхожу, чтобы проверить брата.

Тот устроился на узком диванчике в отведенной ему комнате и дрыхнет, накрывшись пледом. Ступаю по коридору, гадая, где же собирается спать этой ночью Глеб? Наверное, упорхнет к своей любительнице красной помады, куда же еще?

Захожу в комнату и застываю на месте. Он нагло развалился на широком матрасе, укрывшись моим пододеяльником! Пятки наружу торчат, наглая рожа да разрисованный локоть.