Появившись из-за угла дома, Рорк увидел мрачную дырку пистолетного дула, направленного ему прямо в лоб, но даже бровью не повел.

– На ступеньках – вода, – сообщил он.

– Здесь тоже, – ответила Ева, а затем подняла руку и указала ему на боковую дверь, которая была не заперта.

Кивнув, Рорк занял позицию слева от двери, а Ева – справа. Они обменялись взглядами, Ева задержала дыхание, и оба метнулись в пустой, черный проем. Рорк целился по­верху, Ева встала на одно колено и – так же как муж – вытянула вперед пистолет, держа его обеими руками.

– Бери левее! – приказала она и, нащупав на стене выключатель, включила свет. – Капитан Бейлис! Это лей­тенант Даллас. У меня ордер на ваш арест.

Ее голос отразился от высокого потолка, от стен, вы­крашенных в песочный цвет, и вернулся обратно.

– Не нравится мне все это, – в который раз пробор­мотала она. – Ох, не нравится!

Поводя дулом пистолета в разные стороны, она пошла вдоль ручейка воды в глубь комнаты. На постели она уви­дела портфель Бейлиса, рядом, небрежно брошенный, ва­лялся его пиджак. Мокрый след привел ее к новой двери. Ева сделала знак Рорку и, когда он подошел, свободной рукой повернула круглую ручку и рванула дверь на себя.

Это была ванная комната. Впрочем, нет, назвать это помещение комнатой не повернулся бы язык. Вероятно, примерно так выглядели императорские термы во времена Калигулы или Нерона! Огромное помещение в виде буквы L сияло белизной и позолотой, свет люстр, отраженный в бесчисленных зеркалах, слепил глаза, а раковина была та­ких размеров, что в ней смог бы уместиться взрослый бе­гемот. И в этом белоснежно-кафельном и золоченом цар­стве гремел, отдаваясь от стен, голос Мэвис.

Это было дико само по себе, но то, что последовало дальше, оказалось еще хуже. Сквозь громоподобную му­зыку негромко пробивался звук текущей воды. Ева загля­нула в ту часть ванной, которая представляла собой корот­кую палочку буквы L. Ванна возвышалась на постамен­те – огромная и белоснежная, словно Монблан, – а из нее свешивалась обнаженная мужская рука, и ручеек розо­ватого цвета изливался на полицейский значок, который валялся на полу.

Тело Бейлиса лежало в переполненной ванне, при­крепленное к ее дну какой-то особой липкой лентой. Его широко открытые глаза смотрели на Еву сквозь толстый слой воды, и в них, уже подернутых смертью, застыл не­мой ужас. На дне ванны тускло поблескивали серебряные монеты, пересчитывать которые Еве не было нужды. Она и без того знала, что их ровно тридцать.

– Он умирал долго и мучительно, – констатировала Ева. – Кто-то рассердился на него гораздо сильнее, чем я, и занялся им основательно.

Рорк поднес ладонь к горлу и потер его.

– Ты случайно не захватила с собой нашатырь? Бо­юсь, он мне сейчас понадобится…

– Да. – Она и сама с трудом подавила подступившую тошноту. – Кто бы это ни сделал, он уже скрылся. Этот человек был весьма осторожен. – Ева вынула из кармана сотовый телефон. – Я должна позвонить местным поли­цейским, чтобы соблюсти все формальности: протокол и все такое. Если будут задавать вопросы, ты – мой помощ­ник. Обработай руки «Силином» и…

– …ни к чему не прикасайся, – закончил за нее Рорк. – Он лежал здесь, в ванне, спеленутый, словно му­мия, но живой, в сознании, а вода тем временем прибывала. Это помещение – звуконепроницаемое, так что его крики никто не мог услышать.

– Кроме убийцы, – добавила Ева.