Девушка всхлипнула. Казалось, она вот-вот разрыдается.

— На Советскую. На самый верх…

— Ну что, Стас, подбросим?

Решив немного подразнить взбалмошную девчонку, Стас сделал вид, что засомневался:

— Даже не знаю… Вообще-то туда минут сорок ехать.

— Да нельзя мне сейчас по улицам одной шастать! — плача, выкрикнула Марина. — Найдут — прирежут!

Стас был в замешательстве. Не выбрасывать же ее из салона силой? Но и трепаться уже порядком надоело. Он так устал, что даже разговаривать мог с трудом. Веки сами собой слипались, и лишь тупая ноющая боль в правом бедре мешала задремать прямо на сиденье. Кто-то его в драке, видать, ножичком тяпнул. Рана наверняка не очень глубокая, но все же смазать чем-ни- будь обеззараживающим не помешает.

— Ладно! — громко сказал он. — Серега, давай к моему дому.

— А она?

— У меня до утра пересидит. Стерва она, конечно, порядочная, но не бросать же ее здесь.

 — Как знаешь, — буркнул Серега и стал заводить мотор. Марина молчала, вероятно обдумывая, подходит ли ей это предложение или нет. Стас категорично заявил:

 — Только смотри, как только пойдет первый троллейбус, ты сразу уматываешь. Договорились? Марина не ответила, только презрительно фыркнула. Похоже, когда непосредственная опасность быть высаженной посреди ночных трущоб миновала, к ней снова вернулось ее привычное нахальство.

Оставшуюся часть пути проехали молча, только Серега приглушенно ругался. Наверное, вспоминал недавнюю драку. Вскоре «опель» подъехал к шестнадцатиэтажке.

 Разглядев уносившуюся в звездное небо высотку, Марина уважительно вздохнула:

 — Крутой домик. Так ты здесь живешь?

 — Живу, — открывая дверцу, ответил Стас. — Ну, Серега, бывай. С утра созвонимся…

- Пока, шеф! Я бы завтра до ужина из постели не вылезал. Башка гудит, как колокол. Этот толстый ублюдок…

— Хорош, Серега, ну его в баню, — поморщился Стас. — Потом будем все обсуждать и анализировать. Пока!

Он вышел и захлопнул дверцу. Марина уже стояла по другую сторону «опеля».

Через открытое окно Серега напоследок счел нужным поддеть приятеля:

 — Ну, Стасик, я думаю, что ты хоть немного развлекся, разогнал свою вечернюю скуку.

<style name="MSReferenceSansSerif">К Стас лишь махнул рукой. Когда «опель» отъехал, буркнул Марине:

- Пошли, что ли, — и, не дожидаясь ответа, зашагал к подъезду. Слышал сзади торопливое цоканье каблуков. И как она только умудрялась бежать по холоду в такой обуви? Ну, жить захочешь — еще и не такой спринт покажешь хоть в сапогах, хоть в калошах…

В подъезде сонная консьержка удивленно посмотрела на парочку. Похоже, она даже не сразу узнала Стаса. Губы у него были разбиты, на подбородке запеклась кровь. Всклокоченные волосы и основательно запачканный костюм с оторванными пуговицами завершали картину.

Старушка даже поначалу протянула руку к телефону, намереваясь, видимо, вызвать милицию. Но, приглядевшись, опознала в ночном гуляке старого жильца и лишь осуждающе поджала губы. Провожая парочку взглядом, консьержка про себя уже предвкушала, как утром будет рассказывать сменщице, что не успела сожительница Стаса Щербака куда-то умотать, как он уже привел на ночь девицу сомнительного вида.

Их ждал сюрприз: лифт не работал.

От бессильной злобы он едва не застонал. Ну почему именно сейчас, когда он устал как собака и меньше всего был расположен ковылять наверх пешком?

— Что, не работает? — ехидно спросила Марина, наблюдая за его безрезультатными попытками вызвать лифт.