Все шло по не раз уже обкатанному сценарию: догнать жертву, пойти на обгон, резко подрезать и прижат к обочине. Дальше — дело техники. После короткой и внушительной стычки с водилой тот обычно оказывался в кювете в бессознательном состоянии.

— Догоняй, догоняй! — весело приговаривал Крючок. Зеленый порошок «долбил» здорово, и предстоящая работа казалась сплошным удовольствием. Посматривая на приближавшийся задний бампер «лексуса» Крючок нервно вертел между пальцами разноцветную рукоятку финки, представляя, как исказится от ужасе гладкая физиономия богатенькой стервы.

Не нюхнувший наркоты Бочка, единственный из всей заметил пристроившийся за ними зеленый «опель».

— Что за тачка там? — недовольно рявкнул бывший штангист, обращаясь к водиле. — Пропусти его, Coхатый, пусть проедет.

Но «опель» не собирался идти на обгон. Наоборот, он сбавил скорость и сильно отстал.

— Не нравится мне это, — проворчал Бочка, вдавив; мощное тело в спинку сиденья.

— Нравится не нравится, спи, моя красавица! — хищно оскалился Сопатый, крепко вцепившись сильными руками в баранку. — Короче, братва, хорош гундеть, я начинаю маневр! Готовьсь!

Бочка вздохнул и покачал головой. По его мнению, лучше бы лишний десяток километров за пепельной блондинкой прокандыбаситься, чем вот так полезть на рожон при свидетелях. Но остановить раздухарившихся от зеленого порошка подельников оказалось ему не под силу.

«Гранд-чероки», сев «лексусу» на хвост, резко вильнул влево и дернул на обгон. Сопатый был профессиональным гонщиком и дело свое знал: не зря ж его за руль ржали все двадцать восемь раз.

Громкий рев клаксона прорезал осеннюю тишину над шоссе, пронзительно завизжали скованные тормозными колодками колеса. Все прошло как по маслу — меньше чем через минуту обе машины, подняв веер слякотных брызг, встали у обочины. Крючок, Сопатый и Бочка торопливо вылезли из салона. Колян за ними не пошел: вжавшись в сиденье, он нервно наблюдал за развитием событий.

 Обычно при виде подваливавших с трех сторон громил владельцы обреченных на угон иномарок не горели желанием ринуться в бой и защищать свое имущество. Их приходилось чуть не силой выволакивать наружу. Так вышло и на этот раз.

 — Ты чего, коза драная?! — с ходу начал наезжать Крючок, беря ее на испуг. — Ослепла, что ли? Чуть нам передок не поцарапала! Давай вылазь!

Бочка встал за «лексусом», чтобы чувирла не дала задний ход: по опыту он знал, что мало у кого из законопослушных граждан хватит решимости давить человека.

— В чем дело, ребята? — громко спросила блондинка, опустив стекло.

Странно: в ее спокойном голосе не слышалось ни страха, ни даже волнения. Видно, еще не поняла, с кем имеет дело и вообще в какое дерьмо вляпалась. Думает, что это обычная дорожная непонятка, с которой можно съехать на базаре. Подойдя к левой дверце «лексуса» вплотную, Крючок резко выбросил вперед руку, и его пятерня едва не вцепилась в копну пепельных волос. Но девка в последний момент успела отклониться назад, и скрюченные пальцы лишь скользнули по пышной прическе. Крючок громко выругался. Теперь, если девка, наверняка понявшая, что это нешуточный наезд, наглухо забаррикадируется в салоне, выцарапать ее оттуда будет сложно. Придется высаживать стекла, а это уже непрофессиональная грязная работа.

Но она повела себя вопреки ожиданиям налетчиков. Щелкнул дверной замок, и белоснежная дверца «лексуса» распахнулась, да так быстро, что не ожидавший этого Крючок невольно отпрянул. На грязный асфальт опустилась обутая в элегантный белый сапожок ножка, Крючок растерянно переглянулся с Сопатым. Она что, совсем дура набитая?! Сама из тачки выползает! И это после того, как он ее едва за волосья не ухватил! Если бы его мозги не были затуманены наркотиками, то он, пожалуй, мог бы заподозрить что-то неладное.