— Ух… — Грубер утер пот и сокрушенно вздохнул. — Раньше-то было проще… А теперь — понастроили домов, жителей миллион… Однако на сегодня теории хватит. Эй! Сережа! Хватит торчать под дверью! Заходи!

Надеждин вздрогнул от неожиданности и шагнул в гостиную.

— Да, Федот Федотович! Вижу, всерьез взялись за моего протеже, Надеждин сердечно пожал сухую ладошку «последнего из детективов».

Задержал на секунду тяжелую лапу Алексея, оглядел внимательно. Алексей широко осклабился и больно стиснул руку Сергея. — Полегче, деточка, сморщился Сергей. — Ну что, Федот Федотович, будет из парня толк?

— А!.. — пренебрежительно отмахнулся Грубер. — Поработай я с ним годочков десять, может, и получилось бы что. А так… сертификат с полуфабрикатом, но память у мерзавца феноменальная — этого не отнимешь. И рожа неброская. Э! Лешка! Да ты чего расселся? Ну-ка, сгоняй в поселок за пивком, да бычков вяленых у Фимки прихвати. Давай — мухой.

Алексей, видимо, привык уже к подобному обращению и без лишних споров удалился. Сергей хотел было завязать светскую беседу, да Грубер неожиданно исчез вслед за своим учеником.

Надеждин только пожал плечами, затем скинул пиджачок, пододвинул к креслу стул и принял позу «отдыхающего янки». В его распоряжении был еще часик свободного времени, и такое его препровождение Сергея вполне устраивало.

Запыхавшийся Грубер материализовался в гостиной через полчаса. С ходу плюхнулся на аляповатый диванчик, сложил руки на коленях и застыл с видом авиапассажира перед вылетом.

Еще через пару минут в комнату, насвистывая, протопал Алексей и принялся деловито выгружать на стол из пакета пивные бутылки, буханку хлеба и сушеных бычков в связке.

— И где это тебя так долго черти носили? — сурово вопросил старый детектив. — Опять со Светкой-кассиршей лясы точил? И она тебя на стольник обсчитала, как всегда? А… виноват… на Чапаева ты чуть не набил морду мудаку на иномарке, который, припарковываясь, обляпал тебя грязью?

— Да, Федот Федотович, — кротко признал Алексей, — грязью из той самой лужи, в которую вы нечаянно угодили, когда перебегали дорогу.

Надеждин разразился таким громовым хохотом, что племянник Грубера на улице вздрогнул, проснулся и даже неимоверным усилием воли попытался сесть в своем гамаке. Однако это ему не удалось.

— Значит, вы следили друг за другом, — сквозь смех выдавил Надеждин. Вот так цирк.

— Цирк, Сереженька, в ночном кабаре Михаила Давидовича, — сердито насупился Грубер, — а здесь процесс обучения, и лично я не нахожу повода для вашего ржания.

— Да, конечно, Федот Федотович, — все еще всхлипывая, повинился Сергей. — Но согласитесь: этот, с вашего позволения, сопляк обставил вас по всем статьям.

— Ладно, ладно, — проворчал Грубер примирительно. — Я действительно промочил ноги в этой проклятой луже — и плох тот ученик, который не превзошел своего учителя. А знаешь, Сережа, мне ведь жалко будет расставаться с Алексеем. Может… — Грубер замялся, — продлить курс учебы, ну… на год хотя бы… А?

— С удовольствием, но… — Надеждин развел руками. — Впрочем, я ведь вас не разлучаю.