Сержант Туриньо лихо отдал честь, представился по форме и получил в ответ благосклонный кивок головы капитана. Тогда он вежливо поинтересовался характером груза. Капитан высунул голову и открыл рот. В том, что капитан собирается разразиться руганью, многоопытный Туриньо, изучивший в тонкостях все офицерские гримасы, нисколько не сомневался.

Однако капитан не успел излить душу, пока, во всяком случае, — его шофер неожиданно взмолился:

— Синьор капитан. Разрешите отлучиться на минутку. Терпения больше нет.

Капитан обернулся с намерением отчитать подчиненного, но тот скорчил такую жалобную мину, что капитан ограничился кратким, но сочным выражением. Расценив его как разрешение, шофер заглушил двигатель, вывалился из кабины и проворно засеменил на кривых ногах в кусты.

Офицер обреченно вздохнул, приоткрыл дверь кабины, подпер ее ногой и вынул из кармана пачку сигарет «Кэмел». Выбив ловким ударом сигарету прямо в рот, он покосился на Туриньо, поколебался секунду и великодушно протянул сержанту пачку.

Сержант оценил это радушие должным образом — он выхватил из нагрудного кармана зажигалку, оставил винтовку и вскочил на подножку грузовика. Подкурить-то капитан подкурил, но как жестоко сержант обманулся в чистосердечии незнакомого офицера! Не успел Туриньо сообразить, что к чему, как железная капитанская пятерня стиснула ему горло, а в живот уперлось острое жало длинного ножа.

Неисповедимы пути Господни! Именно теперь Туриньо и вспомнил, где встречал лихого капитана. Дело было лет десять назад. Партизаны досадили тогда правительству так, что бывший президент вынужден был запросить помощи у друзей за океаном, тогда-то в их бригаде объявился этот бравый капитан. Правда, тогда он носил шевроны майора. С ним прибыло еще с десяток парней. Покрутившись в бригаде день-другой, майор исчез вместе со своей командой. А месяца через три бригада провела крупную и, что самое странное, удачную операцию по ликвидации партизанских баз. Туриньо хорошо помнил — тогда у каждого офицера была карта с дислокацией этих баз и подробнейшими указаниями: и сколько на базе бойцов, и где минные поля. Даже тайные партизанские тропки и броды через реки и болота были нанесены на карты. Цены им не было, тем картам. И никто в бригаде не сомневался, что карты — работа майора и его парней.

Все это пронеслось в голове сержанта в один миг, а между тем дело принимало серьезный оборот. Туриньо не пробовал сопротивляться. Нож был такой острый, а ему не хотелось почувствовать себя поросенком, насаженным на вертел.

Капитан приблизил строгие глаза к переносице сержанта и веско посулил:

— Дернешься, намотаю кишки.

Туриньо, лицо которого уже начало синеть, ответил взглядом, понятным даже и младенцу. Капитан отпустил горло сержанта и достал из кобуры пистолет. Затем сунул нож в чехол под коленом, а стволом пистолета ткнул Туриньо в грудь.

Сержант попятился задом и слез с подножки.

— Кругом, — скомандовал капитан. — Теперь вперед и не оглядываться.

Туриньо послушно зашагал к тому самому дереву, под которым пару минут назад так приятно коротал время. И все же любопытство взяло в нем верх над осторожностью. Сержант оглянулся чуть-чуть и скосил глаза на шлагбаум. Так и есть: на том месте, где торчал придурок Фрокас, теперь никого не было, зато под деревом Туриньо ожидала приятная встреча: связанный по рукам и ногам напарник с грязной тряпкой во рту.

Фрокас испуганно таращил глаза, и весь его воинственный пыл куда-то улетучился. Кривоногий шофер заботливо проверил крепость узлов на веревке, опутавшей Фрокаса, и затем сноровисто и скоро спеленал Туриньо. Перевернув обоих на живот, он вопросительно посмотрел на капитана.