— И пока вы дожидались и обходили кустик со всех сторон, — насмешливо продолжал Сомора, — они благополучно дали деру.

— Вовсе нет, синьор. Они и не думали удирать.

— Вот как? Сколько же их было: рота или две?

— Человека три, не больше. Хотя мы их не считали.

— Три человека? — вскричал Сомора. — А сколько же было вас, остолопов?

— Шестнадцать…

— Ну и?

— Синьор! Честное слово! Это не люди, а дьяволы. Они перестреляли нас всех, как фазанов. Одному мне повезло. Я хотел перебежать от дерева к дереву и попал ногой в яму, упал. А он как раз выстрелил. Если бы я не упал, он попал бы мне в сердце. Прямо в сердце, синьор, а так только в руку. Я еще вывихнул ногу и не смог сразу подняться. Я только слышал, как шла перестрелка. Минут десять, не больше. Наши палили куда попало, а они били точно. Потом все стихло. Я не мог встать, пока не приехал Сампрас с «Черного камня» и с ним два десятка кокерос. Но им осталось только собрать мертвецов — ровно пятнадцать мертвецов с Хосе вместе. И ни одного раненого, кроме меня. Ни одного! Синьор! У всех или башка вдребезги, или дырка прямо в сердце.

Руки бедняги задергались, он вдруг рухнул на колени и заплакал:

— Синьор! Пощадите! Я не виноват! Лучше бы я остался на той проклятой поляне!

— Да! Так было бы лучше, — сурово подтвердил Сомора.

Провинившийся вояка зарыдал еще громче. Он вытирал слезы забинтованной рукой, и проступавшая сквозь бинты кровь оставляла на его щеках красные расплывчатые полосы. И странное дело: Сомора, который никогда и ни к кому не испытывал жалости, вдруг почувствовал нечто вроде легкого укола слева в груди. Словно что-то прикоснулось на миг к сердцу. Он поймал себя на этом ощущении и, горько усмехнувшись, подумал: «Старею… Если вид этого тупого болвана уже вызывает к себе сочувствие, то… пора свертывать дело…»

По непреложным законам парня должно было примерно наказать. Хотя… по сути, он и вправду виноват лишь в том, что не вошел в число «мертвяков». Сомора поразмыслил секундочку и решил махнуть рукой: «А! Черт с ним! Пусть катится подальше». И, честное слово, на душе малость полегчало.

— Ладно, — буркнул он и отвернулся. — На этот раз прощаю. Пойдешь на плантацию Циклопа. Будешь работать там, но смотри… — Он погрозил парню пальцем. — А теперь проваливай.

Тот, пролепетав слова благодарности и еще не веря своему счастью, испарился в мгновение ока.

— Ну что, Джексон! — ласково улыбнулся Сомора секретарю. — Кажется, теперь твоя очередь?

Ночное освещение в кабинете было мягким и ненавязчивым, а Джексон стоял шагах в десяти от стола. Сомора разглядел, как побледнело лицо Джексона, а на лбу секретаря заблестели капельки пота.

«Ага, дружище, — удовлетворенно отметил Сомора. — Посмотрим, куда теперь денутся твои джентльменские манеры. А, впрочем, держится пока молодцом».

— Да, синьор, — сквозь стиснутые зубы процедил Джексон. — Следующий на очереди я.

«Эге! Да ты готов меня сейчас разорвать на куски. Погоди, голубчик, так просто от меня сегодня не отделаешься», — решил Сомора, словно намереваясь взять реванш за слабость, проявленную к другому подчиненному минуту назад.

— А как ты считаешь, — вслух поинтересовался он. — Может, стоит внести деньги на этот счет… э-э… какой там номер?

— 534985 «В», — без запинки отрапортовал Джексон.