— Ну-ка, постой, Андрюша, — Жора Литовченко подался вперед всем телом. — Шеф! Как понял, у тебя имеются особые соображения?

— Ты правильно понял, — тихо сказал Сергей. — Я думаю так…

Рассказывал долго, обстоятельно, стараясь не упускать ни малейшей детали из того, что уже проварилось, переболело в голове. Закончил так:

— И усвойте: дело это миллионное, а потому в ход будет пущено все. Детские игры закончились. Или мы — или нас. А Валера Меченый лично нам не нужен — нам нужны его знания. Хотя в движении вперед мы не можем оставлять никого за спиной. Или мы — или нас! И еще: сами понимаете — я предлагаю совершенно противозаконный ход. Если вы все скажете «да», то своим решением и последующими действиями мы будем связаны на всю жизнь.

Надеждин закончил. В полной тишине прошла целая минута. Первым опомнился Володя Бачей.

— А если кто скажет «нет»? — прохрипел он.

— Тогда будем считать, что разговора не было.

— Хорошо. Я говорю «да». Мне это дело нравится.

— Жора?

Литовченко пожал плечами и пренебрежительно процедил сквозь зубы:

— Бывали и не в таких переделках.

— Андрей?

Толстяк неторопливо извлек из нагрудного кармана расческу и старательно прогулялся по лысеющей голове. Сдунув с зубцов очередную жертву гормональных потрясений, сунул расческу уже в задний карман и вздохнул:

— Я, разумеется, за. Но только дело и вправду нешуточное. Тут мы рискуем головой, как минимум.

— Но и мы люди серьезные, а, шеф? — Бачей Подмигнул Надеждину и подвинулся со стулом поближе к нему. — Давай обсудим детали. И первая — механизм подмены. Что-то я не очень уяснил…

— Есть у меня один парень, — ухмыльнулся Сергей. — Он не то что вылитый Меченый, но похож. Гримера хорошего найдем, главное — чтоб со спины походил. Это раз. Технику отработаем, на пароме я был, присмотрелся, но придется еще поработать. Сегодня двадцатое сентября. У нас еще больше двух недель. Да и, черт возьми, даже если на каком этапе осечка выйдет… Тогда поведем дело как обычно, официально. В конце концов, не такой уж и риск большой.

— А этот твой парень, это тот, секретный, да? — скорчил хитрую мину Залужный.

— Именно он, — не стал отрицать Надеждин. — Только тебе, Андрюша, лучше не прыгать выше головы. Усек?

— Усек, — вздохнул Залужный и тоскливо поглядел на свет сквозь донышко пустой рюмки.

…Паром «Абхазия» вышел из Сочи согласно графику, в двадцать ноль-ноль, нормально прошел пролив и тащился по Азовскому, намереваясь прибыть к восьми. Но уже в семь тридцать служебная «Волга» Надеждина приткнулась у Третьего пирса в Южанске, куда должен был причалить паром. Сергей отпустил шофера и сам сидел за рулем.

Погода испортилась еще неделю назад. С мор дул холодный порывистый норд, сметая с набережной мокрые листья. Ветер нес с собой соленую водяную пыль, одинокие прохожие, поднимая воротники, сердито воротили лица от расходившегося моря. Сергей включил печку. В тепле его быстро разморило, и он едва не задремал. Зуммер радиотелефона заставил Сергея вздрогнуть и быстро снять трубку.

— Здорово, старина, — голос Гены Забелина сквозь радиопомехи звучал глухо и хрипло. — Как там у вас погодка?

— Да не балует, — посетовал Надеждин. — Ну что там наш дружок?

— Да ничего предосудительного.