Картавый понял, что «кэмпо» успел получить тихую смерть, как только «Кадиллак» подъехал к крепости Манзини. Ворота настежь… перепуганный насмерть привратник… нигде ни одной машины. Дом, еще несколько часов назад набитый людьми, теперь напоминал брошенный муравейник.

Годы унижений и борьбы сделали Картавого хорошим актером. Он пулей вылетел из машины, схватил обалделого привратника за шиворот и яростно взревел:

— Где «отец»?

— В кли… кли… клинике Рас… рас… Раскина, — проклацал тот зубами.

— Недоглядели! Скоты! А… — На губах его запузырилась кровавая пена.

Картавый дико взвыл и ринулся обратно к машине. Выдернув перепуганного водителя из-за руля, он прыгнул на его место, и «Кадиллак» помчался, ревя стопятидесятисильным двигателем.

Он разбрасывал в стороны встречные автомобили, спихивал на обочину попутные, истошно выл сиреной и игнорировал красный свет светофоров. Через десять минут Картавый был уже в клинике, размеренный быт которой в тот день нарушился самым варварским образом. В чистых светлых коридорах топтались угрюмые боевики с автоматами. Ухоженный газон перед зданием превратился в автостоянку. Десятка два полицейских автомобилей окружили клинику кольцом.

Внутри этого «официального» кордона вторым кольцом расположились машины телохранителей Манзини, Полисмены поигрывали дубинками и угрюмо косились на небритых парней, пиджаки которых зловеще топорщились. В переулке дежурили три пожарных грузовика — на всякий случай. В довершение картины над крышей завис полицейский вертолет.

Картавый с трудом пробился сквозь кордоны. В здание его не пустили. Пришлось затребовать Грога — начальника личной охраны шефа.

Гроги спустился не сразу и выглядел потерянно. О горе, постигшем «семью», Картавый знал, пожалуй, лучше Гроги, но интерес к подробностям проявил повышенный — не дай Бог тот заподозрит что-нибудь.

Узнав, что «отец» совсем плох, Картавый рванул на груди рубаху и впал в прострацию. Его даже пришлось уложить на диван в прихожей и впрыснуть транквилизатор. Заодно укололся и Гроги, искренне преданный «отцу». Потому-то окончательно расстроился при виде «неподдельной» скорби Картавого.

Минут через десять Картавый успокоился и робко осведомился, нельзя ли повидать «отца»? Получив отрицательный ответ, он отправился на поиски Картрайта и нашел его в комнате с табличкой: «Дежурный реаниматолог».

Картрайт беседовал с кем-то по телефону, а в комнате, кроме него, находился телохранитель.

— Исчезни на минутку, — коротко приказал телохранителю Картавый, тот взглянул на Фила — можно, мол? — и, получив подтверждение, послушно исчез за дверью.

Картавый плотно притворил дверь, огляделся по сторонам и, убедившись, что в комнате никого, кроме него и Картрайта, не осталось, устало опустился в кресло.

Фил Картрайт настороженно наблюдал за действиями Картавого, но вопросы задавать не торопился. Наконец не выдержал:

— С чем пришел?

— Что, «отец» совсем плох? — ответил Картавый вопросом на вопрос.

— Безнадежен, — уныло махнул рукой Фил, — дышит за него аппарат, и вообще… тянет только на препаратах.