А Владимир уже рванулся в провал и едва не споткнулся о чье-то тело. Тело принадлежало Гризли Бобу. Главный телохранитель Лича допустил роковой просчет — и в результате ему оторвало голову в самом прямом смысле. Помятая голова Боба валялась метрах в десяти от туловища. Что и говорить, зрелище не из приятных даже для бывшего «афганца». Бачей брезгливо поморщился, но решительно перешагнул через тело и устремился вперед. Теперь его интересовал только ход на крышу. Видимо, туда и вела винтовая металлическая лестница.

Владимир вынул из кобуры «кольт», левой рукой уцепился за поручни и стал медленно и осторожно карабкаться наверх. Слава Богу, Лич не распорядился выставить охрану еще и на этой лестнице, не то им пришлось бы туто. Бачей беспрепятственно долез до самого верха и уперся головой в люк. Естественно, что тот не открылся.

Литовченко и остальные уже сопели где-то за спиной.

— Врежем из гранатомета? — посоветовал Жора.

— Нет, — отмахнулся Бачей. — Еще вертолет на крыше повредим. Ах! Только бы он не помахал крылышками.

Владимир снял с пояса динамитный патрон:

— Вот, это в самый раз. Все вниз. — и первым, с ловкостью корабельного юнги, заскользил по перилам.

— Лестницу не оторвет? — озабоченно глянул наверх Литовченко, когда все вернулись к подножию.

— Гляди, чтобы нас сзади не оторвали, — буркнул Владимир и глянул на часы. — Сейчас ахнет.

Наверху раздался звонкий хлопок и прокатился эхом. Бачей снова ринулся наверх. Теперь вместо люка в крыше голубела клочком неба круглая дыра.

— Вот теперь — совсем другое дело, — удовлетворенно констатировал Владимир, но подниматься на крышу не торопился. Вначале снял с головы шлем и повернул к Литовченко раскрасневшуюся физиономию, густо усеянную бисеринками пота.

— Винтовку дай.

Жора торопливо сорвал с плеча «М-16» и протянул ее Владимиру. Тот напялил шлем на ствол и сунул его в лаз.

На крыше сухо треснул выстрел, и шлем закачался на тонкой своей шее. Бачей опустил винтовку, потрогал пальцем вмятину на шлеме и отметил:

— Хорошая скорлупа.

Затем нахлобучил шлем обратно на голову и протянул руку к Литовченко:

— Давай гранаты с газом.

Шесть гранат одна за другой улетели в голубую дыру. На крыше их появление приветствовали крутой бранью. Однако у невидимого оратора было мало времени, и потому тирада вышла сочной, но краткой.

— Противогазов у них нет, — заметил Владимир и смело высунул голову. Как раз в это время пилот Лича вместе с косноязычным телохранителем спрыгнули с крыши. А что им еще оставалось делать? Но Бачей не видел этого захватывающего зрелища — фанаты изрядно надымили, он разглядел главное вертолет остался на месте.

…Гордон поднял машину рискованным рывком, резко завалил вправо и описал над разоренным гнездом Лича круг почета. С высоты хорошо было видно, как спешили к вилле со всех сторон автомобили. Среди них искрились мигалки патрульных машин полиции. Владимир склонился к Гордону и проорал тому в самое ухо:

— Нам надо сесть, пока полиция не связалась с патрульными вертолетами.

Гордон кивнул и решительно взял на себя ручку. Машина стремительно набрала высоту и быстро скрылась из глаз.

4

В рабочей комнате Пьетро Манзини не было окон, а убогая обстановка в точности копировала обитель воинственного корсиканца прошлого века. Четыре добротных стула с высокими резными спинками, длинный стол, серебряное распятие на стене да ружейная пирамида в углу — вот и все убранство. Сам дон Пьетро — сухощавый, крепкий старик в наглухо застегнутом черном старомодном сюртуке, тоже походил на сицилийского «дона» или, в крайнем случае, на отставного майора наполеоновской гвардии.