— Теперь прикажете доставить динамит?

Прапорщик шмыгнул носом, осмотрелся по сторонам и решительно отодвинул Литовченко в сторону. Взявшись за маховик, он пошептал что-то и резко крутнул его против часовой стрелки.

И чудо свершилось.

Ванна-бассейн вместе с содержимым бесшумно заскользила, отползая от стены, и открыла черный квадрат потайного хода. В тот же миг где-то наверху пронзительно взвыла сирена.

— Ух ты! — развел руками Жора. — Шо тебе в банке — и сигнализация, и сейф. Заткните же глотку этой истеричке.

Кто-то бросился наверх выполнять приказ.

— Все остаются на местах. Баулин! Свяжись с шефом. Он обещал к развязке организовать корреспондентов. Чтоб все было, как на цивилизованном Западе. Так пусть корреспонденты несутся сюда, а ты их встретишь. По дороге нарисуешь ситуацию, только без лишнего трепа. Так! Закутний, ты свяжешься с прокурором — доложишь по форме. Где криминалист-фотограф?

— Я здесь! — из группы экспертов выдвинулся маленький остроносый человечек, с головы до ног увешанный аппаратурой.

— Спустишься вместе со мной, — приказал Жора, — остальные ждут наверху.

Литовченко с экспертом исчезли в темном проеме. В ванной установилась торжественная многозначительная тишина ожидания. Через пятнадцать минут из-под земли вынырнула взъерошенная голова Жоры. Она шевельнула черными усиками и удивленно повела глазами: просторное помещение было набито народом. Все завороженно глазели на него.

Жора победно улыбнулся и интригующим шепотом распорядился.

— Спускайтесь по одному, господа. Только осторожно — здесь крутые ступеньки Народ зашевелился, загалдел и дружно полез в черную дыру. Первым, едва не наступив Жоре на макушку, спустился юркий, словно белка, корреспондент «Вечернего Южанска». Он ловко скользнул по узким ступеням, цепляясь за стену ладонями, выпрямился и застыл, пораженный перспективой. Сзади его неучтиво двинули в спину — он даже не оглянулся Зрелище, открывшееся взорам, потрясло даже видавших виды южанских репортеров.

Конец узкого длинного зала, освещенного неоновыми лампами, терялся в голубой дали. Стены зала опоясывали бесчисленные стеллажи. И чего только на них не было! Ящики с импортным баночным пивом, коньяками, винами и шампанским. Всех времен и народов. Россыпи шоколада и конфетных коробок. Банки с кофе, какао и чаем. Куклы «барби» и «трансформер». Залежи жевательной резинки. А еще шмотки всех цветов и фасонов, кожа, коттон, шелк, ангора…

— Мечта фарцовщика, — вздохнул кто-то за спиной Литовченко. — Судя по антуражу, здесь где-то еще должен жариться шашлык.

— Но это не самое интересное, — насладившись эффектом, назидательно произнес Жора. — Хотя, не спорю, Привоз в миниатюре. А вот пойдемте дальше.

Литовченко, словно заправский экскурсовод, повел группу в глубь зала. Корреспонденты, на ходу щелкая затворами фотоаппаратов, устремились вслед за ним. Спина Жоры резво замелькала меж стеллажей. Он круто свернул вправо, затем влево и уперся в металлическую дверцу без ручки.

Этот ребус разгадывался просто — рядом, в стене, чернел глазок кнопки. Литовченко вдавил его в стену, и дверь плавно отъехала в сторону. За ней открылась крохотная каморка. Посередине ее стоял небольшой лабораторный стол с электронными аптекарскими весами, и вдоль стен все те же стеллажи. Стояли на них скромные полиэтиленовые мешочки с белым, словно снег, порошком.

— Вот, это главное! — торжественно обвел комнату рукой Литовченко.

— Ма-ра-фет, — тотчас прокомментировал голос за спиной.