Но какая там дружба между американцем, да еще и эмигрантом, и убежденным патриотом Страны Советов по тем временам… Даже адресами не обменялись — и вот теперь, спустя почти десяток лет, такая встреча… Но не забыли друг друга, не забыли…

— Да-да-да, Сергей Юрьевич, каких только встреч не случается на белом свете, — словно прочитав мысли Надеждина, закивал Фитцжеральд.

Затем непринужденно устроился на легком, почти декоративном стульчике и забросил ногу за ноту, демонстрируя безукоризненно белые носки.

— Что ж, по бокалу шампанского за встречу?

Сергей пожал плечами:

— Можно и шампанского.

Каким чутьем, каким наитием прочувствовали официанты респектабельного клиента, трудно сказать, но шампанское на столе материализовалось в мгновение ока. Да не какое-нибудь, а «Абрау-Дюрсо». А к шампанскому ананасы, бананы, киви, виноград. И все без предварительного заказа, как и полагается. Хочешь ешь, не хочешь — пусть так красуется.

Залужного за соседним столиком даже перекосило от зависти, а Сергей… Может, в другой раз он и не отказался бы провести вечерок за таким столом — теперь же ему было не до пирушек.

Но… приличия обязывают. Сергей светски, хотя и вяло, улыбнулся и адресовал сотрапезнику приветственный жест бокалом. Выпил залпом, отщипнул виноградинку, бросил в рот, помолчал, смакуя, вздохнул:

— Хорошо, Эдуард, будем считать церемониальную часть законченной. Не скрою — если бы наша встреча была случайной, а не организованной, да еще подобным способом, — я был бы рад ей, честно. Но, извини, как я предполагаю, ты нашел меня отнюдь не из праздного любопытства, так что давай перейдем к делу и… у меня немного времени.

Фитцжеральд в ответ совершенно непринужденно и искренне рассмеялся, пришлось ему даже извлечь из кармана миниатюрный платочек и промокнуть выступившие от смеха слезы.

Сергей насупился.

— Прости, — прижал Фитцжеральд руку к сердцу, — знаешь, забавно наблюдать, как вы, русские, понимаете американский рационализм. Хватать сразу быка за рога, так?

Надежцин угрюмо кивнул в ответ.

— Что ж, к делу — так к делу, хотя не уверен, что дело это тебя порадует.

Фитцжеральд, не меняя позы, подцепил кейс-атташе, стоящий рядом, щелкнул эффектно замками, откинул крышку и выложил на стол перед Сергеем толстую бухгалтерскую папку. Сергей, с трудом подавляя любопытство, небрежно потянул папку, раскрыл и… едва не ахнул.

Ахнуть было от чего: великолепная, высокопрофессиональная работа. Вот Валера Меченый в Сочи — садится в автомобиль, вот он уже на пароме, а на этом снимке столкновение Меченого и Володи Бачея в коридоре, и… Меченый исчезает в каюте. А это уже Леша Мелешко — садится за руль автомобиля Меченого. Сходство разительное, но при значительном увеличении можно и разобрать. А дальше и дача, на которой они «крутили» Валеру. Дальше ночные съемки… Весь, абсолютно весь ход похищения на кодаковской пленке, качество — хоть плачь от зависти.

Сергей расслабил узел галстука, который, казалось, удавкой врезался в шею, и почти прохрипел:

— Хорошо сработано… Осталось объяснить: кому это понадобилось и что он теперь потребует?

— Кому понадобилось? — Фитцжеральд лукаво вздернул бровь. — Мне.

— А кто ты?

— Я обыкновенный американский мафиози, — спокойно, без малейшей рисовки, сознался Фитцжеральд.