— Странное имя у этого вашего Николта... — проговорил Лин задумчиво. — Каких только чудных отражений не встретишь! А он правда был лекарь?

— Ну да, и лекарь тоже, — кивнул Таори. — Он был очень светлый человек, как небо. И умел очень многое.

— Не удивляюсь... Интересно, откуда он знал про эльфов правду, если у вас здесь, по сути дела, нет ни одного взрослого эльфа, одни только подростки?

Таори улыбнулся.

— Когда доктор был совсем молодым, он ходил в плавание на корабле Охранительного ведомства, — начал он. — Он очень много про это рассказывал нам с Таэ, когда мы были маленькие, и очень гордился тем, что сделал это — многие хотели, да не многих брали. И когда они были в Каменном море, он услышал Откровение…

— Это как? — удивился Нарелин. — Прямо-таки откровение?

Таори обиделся. Он засопел, совсем по-мальчишески, и стал раздраженно накручивать прядку волос на палец.

— Я же не он, — сердито сказал Таори, подумав. — Он рассказал, я тебе говорю. Откуда я знаю? Я там не был.

— Нет, я как раз верю... иначе откуда бы ему знать столько подробностей. Таэни мне рассказывала об этом... Понимаешь, Таори, я ведь сам родом из Арды — из той Арды, правильной, какой она должна быть...

— И что, эльфы все правда… бессмертные? — спросил Таори.

— Святая правда... если не убить, конечно. Вернее, не совсем так: эльфы живут вместе с Ардой до конца ее дней. Но когдааа еще наступит тот конец... Во всяком случае, так — с эльфами в правильной Арде. А если эльфа убить, — добавил Лин, — то Намо Мандос призывает его в свои чертоги... а потом, когда душа эльфа исцелена, он возрождается в земле Амана.

— Так!.. Нарелин Эльве, что ты тут делаешь?! — в проеме появилась слегка запыхавшаяся Вэн Тон. — Я сейчас тоже эльфа убью, причем не одного, а сразу несколько!.. И никто не возродится в землях Амана, потому что я не шутки шучу! А ну-ка спать всем немедленно!

Лин только и успел, что вздрогнуть. Но еще попытался спорить.

— Вэн, да ладно тебе... Ну что нам, поболтать нельзя?

— Раз я — Вэн, ты будешь Эльве! Болтают они… Как у нас дома весело! Один решил немножко поумирать, другой — что ему для счастья чего-то не хватает, эти треплются в три часа ночи черти о чем, причем один порезанный, другой побитый, а я — разорвись? И, Нарелин, Бога ради, меня зовут Тон!

Лин поднялся.

— Прости, пожалуйста, Тон, я просто путаю с непривычки. Все, извините, ребята... — он развел руками, — с целителем не спорят, сами понимаете... Спокойной ночи!

Но в коридоре Лин удержал китаянку за рукав.

— Тон, погоди... А что там с Пятым? Эльфы говорили, вы с ним чуть ли не дежурите...

— Уже ничего, — ответила та.

— А что было? Что с ними обоими?

— Лин, вы по утрам умываетесь? — спросила, прищурившись, Тон.

— Ну... — Лин чуть растерялся от неожиданного вопроса, — Да, разумеется... а что?

— А ты можешь на секунду поверить в то, что бывают люди, которые из принципиальных соображений не умываются? Вообще.

Лин молчал, наверное, целую минуту.

— С трудом что-то верится.

— Хочешь живой пример увидеть? — ехидно спросила Тон. — Пока еще живой, потому что никто не гарантирует, что будет потом.

— Имеется в виду Пятый, что ли? — уточнил Лин.