— Имеется в виду Пятый, что ли? — уточнил Лин. — Я уже всему готов поверить.

— Отлично, просмотр откладывается до утра, — облегченно вздохнула Тон. — Помнишь свои ромбики… ну, индикацию? Панельку? Вот у тебя было десять штук малиновых, а у него — пара тысяч, фактически все. Красивая такая картинка, но слышал бы ты моего мужа, когда он ее увидел. Кстати, тебе велено передать, что тебя утром возьмут с собой в Странный Дом. Это от Пятого.

— Это что за Странный Дом?

— Завтра увидишь. Иди спать, а то я в самом деле рассержусь.

***

До обещанного «странного дома» летели довольно долго. Нарелин удивился — если можно легко ходить через стены, то почему они на этот раз выбрали столь странный способ передвижения?

Однако полетели на катере, причем не той красивой машине, что Сэфес подарили Раулю. Этот катер был совсем крошечный, метров шесть длиной, корпус у него оказался статичным, весьма и весьма потрепанным, на ощупь он напоминал теплый металл. Каюта внутри была тесная, странно уютная, заваленная кучей каких-то мелочей; в углу донельзя удивленный Нарелин обнаружил черную узкогрифую гитару немного непривычной вытянутой формы, но решил пока что не торопить события — Сэфес сейчас было явно недо музыки. После бессонной ночи они выглядели странно притихшими, отрешенными, словно бы чем-то подавленными.

Катер неспешно шел над лесом, огромным, нескончаемым. Лишь один-единственный раз под ним мелькнула группа строений, а потом, на сотни километров — снова и снова тянулся лес. Дождь и унылый пейзаж в небольшом обзорном окне навевали скуку. Нарелин поймал себя на том, что вот-вот уснёт. Сэфес молчали, словно оба набрали в рот воды. Даже Рыжий, и тот, после того, как Нарелин утром спросил «как дела?» — рассеяно кивнул и тут же отвернулся.

Наконец лес кончился, под катером потянулась береговая полоса. Каменистая, неровная. На этой высоте хорошо был слышен голос моря — длинное, бесконечное, печальное «охххх», вода пыталась размыть камень, а камень стоял незыблемо — как тому и должно было быть.

«В странный мы попали сюжет, — думал Пятый. — Сюжет, в котором нет сюжета, как такового, сюжет, который, вероятно, слаб, потому что сюжет — это всё-таки квест, а мы не хотим в квест, мы хотим просто жить, не мучаясь и не таясь, пить свой стаут или водку, говорить вечерами с тем, кто нам дорог и интересен; мы не хотим видеть в своем сюжете вероятность смерти, мы просто хотим жить, а это, наверное, слишком много… много ли в жизни квестов? Их там почти не бывает. И то, что сейчас происходит, тоже вовсе не квест... это просто случай. Бывали и хуже, что говорить… Чего сейчас терзаться попусту?..»

Катер описал плавную дугу, и сменил траекторию полета. Все тот же лес и дождь…

«Он не поймет, пока сам не увидит, — утешал себя Пятый. — Я виноват, дурак… дурак и трус… нет, подыхать никому неохота, но… надо было объяснить и показать. Чего бы мне это не стоило, я это сделаю. Жаль, отсюда нельзя… Что ж, потерпим до вечера».

Наконец Лин посадил катер. Сохраняя молчание, они вышли из машины, и Нарелин увидел, что они стоят рядом с полуразрушенным, очень старым каменным домом. Оконные рамы были пусты, крыша еле держалась, кажется — подуй ветер посильнее, и ее сорвет, останутся только стены из отшлифованных морским ветром обтесанных блоков. Дом был относительно невелик, по крайней мере, на первый взгляд — комнат десять, на больше.

— Окна на море, окна в степь, правый берег, левый берег, земля и небо… — пробормотал Лин, переступая через порог. — Мы тут пятнадцать лет прожили…

— Тогда тут было примерно так же, — прибавил Пятый.