— Это точно... Господи, а чем это тут воняет?.. — Ренни огляделся. Запах шел из открытых дверей небольшой таверны. — «Хомяки», — прочел Ренни. — Господи, какой ужас… Рауль, поехали отсюда поскорее! Забирайте бумаги — и уходим.

— Хомяки и суслики, мышки полевые... — пропел Рауль. — Да, в трактирах здешних я бы есть не стал.

Повозка остановилась у здания Гильдии.

— Все, Ренни. Я пошел, думаю, что надолго не задержусь. Будем надеяться, что обойдется без сюрпризов.

***

Лес вскоре кончился, дорога пошла через поля, и солнце стало жарить совсем уже немилосердно. Местность была холмистая, сейчас они ехали через очень старые горы — одно воспоминание от них осталось. Порой на склонах попадались заросли уже знакомого Раулю колючего кустарника, но в основном земля вокруг была покрыта лишь высушенной солнцем травой.

Вскоре холмы уступили место полям. Леса как такого тут уже не было, попадались лишь небольшие купы деревьев. И солнце… Ну и жара!

— На Евпаторию похоже, — Лин подъехал к Раулю, — только там еще и солончаки встречаются.

— Нет, ближе к Симферополю, — возразил Пятый.

В сухой траве стрекотали местные кузнечики, вдали поднялась над степью маленькая стайка птиц, вспорхнула — и тут же снова рухнула вниз, словно выдернутая из неба невидимой рукой.

Соглядатаи из Охранительного безнадежно отстали. Если караван двигался словно под кондиционером, то этим беднягам жара досталась в полном объеме. Сначала Ренни недоумевал, зачем соглядатаи вообще увязались за ними, но Рауль ему подсказал — им интересно, куда мы двинемся дальше. Ренни покивал, и снова залез в повозку — до сих пор жутко хотел спать. Купленная для него лошадь пока шла за повозкой в поводу, и очень этим тяготилась. В лошадях, как выяснилось, неплохо разбирался Пятый, купленные ими четыре лошади оказались более чем хороши. Оказывается, в Глеве существовало некое уникальное место, в котором вывели уникальную породу — соловые или белые кони, причем не простые, а иноходцы.

— Я подумал, что для блонди эта масть пойдет, — оправдывался Лин позже. — И потом, разве это цена — по восемьсот монет за такое чудо?..

— Лин, обычный эльф стоит сотню, а покалеченный — еще меньше, — напомнил Пятый. — Ты купил… как бы это правильно сказать… четыре «Мерседеса» представительского класса. Или, чтобы было понятнее, четыре небоскреба.

— Мы купили, — поправил Лин.

— Ну хорошо, мы, — согласился Пятый. — Но душераздирающую историю о том, почему у тебя не растет борода, рассказывал именно ты, и скидку, милый мой, дали тоже тебе.

Дорога сделала поворот, и Сэфес разом смолкли.

Да, зрелище было эффектным...

Рабский рынок представлял собой кусок поля, огороженного крепким, высоким деревянным забором. Впрочем, сейчас широченные ворота были распахнуты, и то, что находилось внутри, было видно отлично. Длинные приземистые бараки, помосты, на которых сейчас шли торги, деревянные столбы с наказанными рабами, большой тент, в тени которого, скованные попарно, сидели дети…

Караван остановился рядом с воротами, Рауль предъявил бумаги, выданные в Охранительном Ведомстве, стражник махнул рукой — проезжайте, мол! — и караван стал медленно втягиваться внутрь.

— Сколько ты их купил? — спросил Пятый. — Двести?..

— Двести пятнадцать, — ответил Рауль. Лицо у него сейчас было спокойным — слишком спокойным, зажатым.