— А он спит... не будить?

— Подождем, — согласился Рыжий, сел рядом с Нарелином, но так, чтобы постоянно видеть друга.

— Что с ним вообще такое? — шепотом спросил Нарелин.

— Ренни сказал, что пересадку они сделали. Он попросил, чтобы мы тут находились… Вернее, потребовал.

Нарелин только вздохнул. Он всё еще чувствовал себя виноватым.

— Ты ни при чем… Он сам не уследил, — с горечью в голосе сказал Рыжий.

С полчаса они молчали, Нарелин начал было задремывать, но тут Пятый, не открывая глаз, вдруг тихо, но четко произнес:

— Надо обязательно купить этот дом… Снег и ветер… Степь… там пусто, совсем пусто… Я знаю, что сделал что-то очень плохое, но одновременно правильное … Не понимаю. Что же случилось? Снег, ветер … тихо, когда нет ветра. Что я наделал?..

У него на лице появилось странное выражение — какое-то болезненное изумление, почти детская обида. Словно его только что ударили ни за что, ни про что. Ударили, когда не ждал… Виноват, кругом виноват. Но в чем?.. И перед кем?

— Я очень долго был там... в этом доме. Один, никого вокруг. Только степь и метель. Я даже знаю, где это… почему?.. На всё — Божья воля?.. Так что же — я теперь… я не хочу быть такой Божьей волей… — он не договорил, осекся.

Лин сел на кровать, помог Пятому сесть. Несколько минут они сидели, прижавшись друг к другу, и Нарелин различал еле слышные обрывки слов…

— Больше моря, больше солнца, больше неба… не надо так… ну что ты… это было лишнее, зачем… я же без тебя не… Просто не думай про это… надо забыть… попробуй, просто попробуй забыть… хотя бы на время…

— Во всём… пойми, во всём!.. Лин, почему я так всегда… я же не хочу этого… жестокость, грязь… опять и опять — во всём этом… а если просто не вернуться…

— Не надо так…

— Как же иначе… этот дом… и та дорога, ноги в кровь… как же трудно быть сволочью… надо, я всё понимаю, но… так было бы просто — остаться… Сеть… она милосердна, как ничто другое…

— Это был бы эгоизм, — тихо сказал Нарелин. — Пятый, ну что ты... ты же все понимаешь. Ты же никогда раньше себя не глодал.

Лин помог другу лечь, укрыл, подоткнул одеяло.

— Он? Не глодал? Ошибаешься. Всё это время, пока мы были на Теокт-Эорне, он не прерывался… да и раньше, кстати, тоже бывало. Даже чаще, чем хотелось бы. Другое дело, что не показывал…

— Лин, — умоляюще начал Пятый, но Рыжий не дал ему договорить:

— Ой, прекрати!.. Вот про эгоизм Нарелин прав…

— Я только мешал вам всем, — еле слышно сказал Пятый.

— Может, тебя снова прибить? — нервно-угрожающе осведомился эльф. — Самоед несчастный! Клео на тебя нету! Он бы тебя быстро вылечил...

Лин вдруг осекся.

— Слууушай... Пятый... а давно на тебя такая грусть напала?

— С нашей драки, — покорно ответил Пятый. — Или раньше… прости, я пока что неважно соображаю. А что?

— Мне сон снился... потом, в катере. Тоже такой... Холодный...

Пятый приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно — сил пока что было маловато.

— Расскажи, — попросил он.

— Ребята, — предостерегающе произнес Лин, — не увлекайтесь…

— Это все совесть, Пятый, совесть проявляется.