— Не мне удалось, а мы с ним так договорились, — Тон пересадила собачку ему на руки. — Это же неудобно — медуза… О, а вот и чай! Ренни, мне красный, пожалуйста…

Смесь английского файв-о-клока и китайской чайной церемонии, раннего ужина и позднего обеда, подумалось Нарелину. Да еще и что-то совсем не земное — такой посуды на Земле никогда не было.

— Вам помочь? — спросила до этого момента молчавшая Таэни.

— Помоги, — кивнул Ренни. — А то нас много…

Нарелин гладил копию Зверика. Тот поднял к нему мордочку и смотрел доверчиво, словно бы узнавал, или помнил все, что видел Зверик-основной. Вот сейчас, кажется, возьмет да и лизнет прямо в нос...

И ведь лизнул. Собачка как собачка, маленькая, бело-рыжая, с пушистыми треугольными ушками и умными глазами.

— Тон, а он меня помнит? — неуверенно спросил Нарелин.

— Помнит, конечно, — подтвердила та. — А как же. Мы с ним решили, что он пока что девочка. Мой, не твой. А твой Зверик — как с ним договоришься.

— Обалдеть можно, — искренне произнес Нарелин. — А как же он... она... ну... если обратно вживиться надо?

— Мы тебе утром покажем, хорошо? — попросила Тон. — А то ребят напугаем.

— Ладно... Ишь, глазенки какие... Хороший мой... — Лин машинально начал разговаривать со Звериком. — Не то что злой кот Фиске, правда? Ты ласковый... ласковая, то есть...

Говоря честно, появление Зверика в облике собачки шокировало сильнее, чем все катера Сэфес, вместе взятые. Как-то свыкся Нарелин за эти годы, что Зверик — он внутри, безликий и почти невещественный.

— Ты расстроился? — спросила Тон. — Ну что ты… Ради Бога, не надо. Давайте-ка, дорогие мои, всем чай — и спать. Нарелин, тебе какой?

— А какой есть? — он осторожно посадил Зверика на пол. — Я жасминовый люблю...

— Я тоже, — засмеялась Тон. — Он в синем чайнике.

За чаем они засиделись. Слегка пришедшие в себя эльфы отважились, наконец, хоть о чем-то расспрашивать, и беседа затянулась далеко за полночь. Спать эльфы ушли значительно повеселевшими. Тон отвела их куда-то вглубь дома, а Нарелину объяснила, как пройти в приготовленную для него комнату.

***

Нарелин понял, что к пледам он теперь еще долго будет относиться с опаской. Поэтому, прежде чем снять покрывало с кровати (вишневого цвета, слегка пушистое), он осторожно тыкнул его пальцем — не зашевелится? Нет, не шевелилось. Лин с облегчением упал на кровать, стянул с себя сапоги (хоть и удобные, из натуральной кожи, но весь день в сапогах бегать — приятного мало) и забрался на постель с ногами.

Комната была интересной. В по стене, ближе к верху, бегали мерцающие огоньки. Они гипнотизировали, их хотелось разглядывать, следить за кутерьмой. Как же здесь все-таки хорошо... чувствуется — живут здесь люди, действительно живут, а не просто приходят, чтобы, погрузившись в сон, восстановить силы для очередного рабочего дня — как дроид на подзарядку... Комната, конечно, крошечная в сравнении с гигантскими жилищами Эос. Но толку с этих просторов, если от них душе ни капли тепла? Была бы его воля — давно бы Нарелин переделал свой жилой блок, роскошные апартаменты Первого Консула во что-то, более подобающее живой сути. Но тут уже вставали вопросы престижа и норм: подобного делать было, увы, нельзя, никто бы такого не понял.