Элли опустила голову, закрыла глаза и призвала себя к спокойствию.

«Еще одно бессмысленное заявление, которое ничего не объясняет».

Минуту подумав, Элли решила, что на этот раз не позволит матери так просто от нее отделаться.

— И что это значит? — с сарказмом спросила она. — Уж не пытаешься ли ты дать мне понять, что она похитила бы меня?

Но мать вовсе не собиралась сдавать свои позиции.

— Ты ничего не понимаешь, Эллисон. Поскольку никогда не встречалась с Люсиндой. А между тем она… могущественное и очень опасное существо. И всегда добивается того, чего хочет. Уж такой у нее характер. Никто не смеет становиться у нее на пути! Я… — Мать неожиданно замолчала, словно собираясь с духом. Потом заговорила снова, но уже медленнее и тише. — Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, я очень от нее отличалась. Я отличалась от этой особы, которая стремилась всех и вся контролировать и говорила мне, как я должна поступать и что делать, какой бы сферы это ни касалось. Пусть даже речь заходила о второстепенных и даже третьестепенных вещах. О том, к примеру, что мне носить, куда ходить, какой журнал читать — и так далее. Она решала за меня буквально все, и поначалу я это терпела. Но потом, повзрослев, подняла мятеж. Более всего мне не хотелось стать такой, как она. То есть богатой и несчастной. Ее деньги меня никогда не интересовали. Я просто хотела быть самой собой и принимать собственные решения. — Она одарила Элли задумчивым взглядом и добавила: — Похоже, я ошибалась все эти годы, вводя тебя в заблуждение… Ведь если кто и способен понять меня, то только ты — и никто другой. Верно?

«Верно, — подумала Элли, — и отчасти я тебя понимаю. Но только отчасти».

— Что ж, коли она действительно такая, как ты говоришь, то от нее, возможно, и впрямь следовало держаться подальше. Но не следовало лгать мне на ее счет. Потому что я сама должна была принять решение. Как в свое время это сделала ты.

Мать скривила губы в горькой улыбке.

— Изабелла сказала мне то же самое. Но ни ей, ни тебе не пришлось побывать в шкуре дочери Люсинды, поэтому ни она, ни ты не имеете представления, какова она на самом деле.

— Мам, а кто такая Люсинда? И почему ты так ее боишься? Насколько я понимаю, это какая‑то важная шишка. Но кто она в действительности? Королева? Богиня?

Ей не понравилась ироническая улыбка на губах у матери.

— Ни то, ни другое, — сказала она. — Но власти у нее примерно столько, сколько у королевы или богини.

Элли с минуту внимательно смотрела на мать.

— И что ты хочешь этим сказать?

Мать медленно, со значением произнесла:

— Прежде всего, ее фамилия Мелдрам.

Элли ахнула.

— Этого просто не может быть.

Мать молча кивнула…

— Итак, моя бабушка — Люсинда Мелдрам, — сказала Элли, вновь вспоминая о том, что сейчас сидит в кабинете Изабеллы. Последняя слегка наклонила голову, словно подтверждая данную информацию.

Эти имя и фамилия все еще жгли Элли рот. Словно очень острая специя. В самом деле, как такое могло статься? Люсинда Мелдрам считалась одной из известнейших женщин в британской политике. Первая женщина‑канцлер, а ныне — глава Всемирного банка, позволявшая себе давать советы президентам, премьер‑министрам и королям. Даже Рейчел изумилась и пришла в некоторое смятение, когда Элли рассказала ей об этом.

— Спасибо, что убедили маму рассказать мне о Люсинде. Сомневаюсь, что без вашего воздействия она когда‑либо отважилась сообщить мне это имя. Между тем для меня очень важно знать правду.