— Просто время пришло. Вот ты ее и узнала, — сказала директриса. — Хотя и с опозданием. — Она выпрямилась в своем кресле. — Я знаю, Элли, что у тебя множество вопросов относительно того, что это может значить для тебя лично, и дает ли это тебе право посещать занятия в Ночной школе. Но прежде чем поговорить на эту тему, мне необходимо обсудить с тобой инцидент в Лондоне и объяснить, что может за этим последовать.

Элли старалась держаться по возможности спокойно, но после этих слов Изабеллы сердце у нее забилось с удвоенной силой.

— Как ты, наверное, уже поняла, — продолжила Изабелла, — кое‑кто наблюдал за твоим домом в ту ночь. По правде говоря, за твоим домом наблюдали с той самой минуты, когда ты туда вернулась. И днем, и ночью.

Элли кивнула.

— Но охранник оставил свой пост вскоре после одиннадцати вечера, когда получил смс от жены о том, что внезапно заболел их ребенок. Прежде чем уйти, он позвонил Раджу, разговаривал с ним, и тот лично отпустил подчиненного.

Изабелла сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, а Элли почувствовала, как у нее на руках выступили мурашки. Прежде чем директриса продолжила свою речь, Элли уже знала, что она примерно скажет.

— Но все дело в том, что Раджу никто не звонил, он не разговаривал со своим агентом, а жена агента никакого сообщения мужу не посылала, поскольку их ребенок чувствовал себя хорошо.

— Это все Натаниэль, — выдохнула Элли.

Изабелла кивнула.

— Записи телефонных переговоров агента подтверждают, что тот действительно звонил Раджу, но его звонок был переведен на другой номер.

Вспоминая ту ночь и отдававшиеся эхом на пустынной улице шаги преследователя, Элли испытала такую злость, что ей захотелось треснуть кулаком по ручке кресла.

— Какого черта? — Элли с громким стуком поставила свою чашку на край стола. — Зачем он все это делает? Не понимаю, что он пытается доказать и из‑за чего так старается.

Директриса молчала не меньше минуты, будто решая, что можно сказать Элли, а что нет.

— История одержимости Натаниэля ложными идеями непроста, — сказала наконец Изабелла. — И если я попытаюсь рассказать ее тебе во всех деталях, то на это уйдет несколько часов. Ты должна знать главное: добраться до тебя — это, в общем, второстепенная задача. Потому что его главная цель — я.

— Вы? — переспросила пораженная Элли. — Я… я… вас не понимаю…

Изабелла потерла кончиками пальцев виски.

— Мне действительно понадобится пропасть времени, чтобы объяснить, почему все сложилось именно так, а не иначе, но тебе достаточно будет знать, что у нас с ним разные взгляды на то, как должен функционировать этот мир. Пока Люсинда держит мою сторону, преобладает моя точка зрения. Конечно, она не всегда поступает так, как предлагаю я, но все‑таки ко мне прислушивается. — Она поднесла к губам чашку, сделала глоток чаю, чтобы промочить горло, и добавила: — Но существующее положение вещей не устраивает Натаниэля, и он готов на все, чтобы это изменить.

Она нахмурилась и погрузилась в размышления. Между тем Элли складывала в голове фрагменты головоломки воедино, чтобы попытаться осмыслить ситуацию в целом.

— Извините, но я все еще плохо вас понимаю. Что конкретно он хочет?

— Можешь не извиняться… Владеющая Натаниэлем навязчивая идея сродни сумасшествию. — Изабелла печально улыбнулась. — Натаниэлю не нужна Киммерия. Вернее, нужна, но лишь как очередная ступенька в своем восхождении к политическим вершинам. Ему, видишь ли, мало Киммерии и ночной школы.