На самом деле она в глубине души никогда не хотела его продавать. Хотя это место и наводило на нее уныние и вызывало странное беспокойство, она не могла заставить себя избавиться от него. Как будто слишком много вопросов о прошлом оставалось без ответа, вопросов, ответы на которые должны были быть получены еще пятнадцать лет назад. Хонор не могла получить ответы на эти вопросы или избавиться от вещей в домике, которые, прежде всего, вызывали эти вопросы.

Она размышляла о своих причудах, когда услышала рев двигателя «порше». Лоснящийся черный с серебром автомобиль въезжал на подъездную дорожку к домику. Хонор в панике резко остановилась.

Конн Ландри приехал за ней!

Ошеломленно застыв, она смотрела, как он распахнул дверцу автомобиля и зашагал к домику. Она стояла в тени домика на расстоянии нескольких футов, но могла видеть выражение непримиримости на его суровом лице. Хонор дала ему поднять руку, чтобы постучать в дверь, а потом вышла из-за угла с высоко поднятой головой, сунув руки в карманы своего велюрового свитера. Бриз заиграл ее волосами, раздувая их вокруг плеч.

— Привет, Конн. Все еще жаждешь мести? А я-то подумала, что ты мне уже отомстил. Если нет, то ты больше ничего не получишь.

Он повернулся к ней лицом, его сильное тело опасно напряглось. Холодные серые глаза окинули ее взглядом с еле сдерживаемой эмоцией, которую она не могла определить. «Не может быть, чтобы это была боль», — подумала она.

— Леди, это вы вполне можете научить меня некоторым уловкам мести, — спокойно парировал он. — Знаешь, ты меня удивила. Я никогда бы не догадался, что ты попытаешься достать меня через коня. Только бог знает зачем. Но я бы поставил на карту свою жизнь, веря, что ты не из таких.

Хонор почувствовала приступ страха:

— О чем ты говоришь?

— О твоем гадком плане отравить Наследника.

— Ты с ума сошел? — произнесла она, задыхаясь.

Он один раз кивнул в жестокой насмешке:

— Такая возможность существует. Последние пару часов я и сам задавал себе тот же вопрос. Я, должно быть, сошел с ума, когда думал, что ты не такая, как твой отец.

— И не вмешивай сюда моего отца! — яростно набросилась на него она.

— Почему нет? Все это началось с него. Но закончится тобой, Хонор Мейфилд. Клянусь, все закончится между мной и тобой.

— Не прикасайся ко мне, — выдохнула она, испугавшись уже не на шутку.

Но ее гнев не позволял ей повернуться и убежать, как подсказывал ей инстинкт.

— Вот ты и попалась, грубо сказал он ей, надвигаясь на нее. — Я должен найти способ выбросить тебя из своей жизни. Ты подтолкнула меня на грань, к которой я не приближался с той ночи, когда мне сказали, что Ричард Стоунер убит. Тогда я в последний раз был в такой ярости, Хонор. Но пятнадцать лет назад не было никого, кто мог бы заплатить за случившееся. На этот раз все по-другому. На этот раз я добрался до тебя.

7

Хонор повернулась и побежала, потому что увидела такую ярость в его обычно отстраненных серых глазах, что просто не выдержала этого напряженна, поняв, что она на сто процентов имеет дело с мстительной, хищной стороной его натуры.

Она помчалась за угол домика, держа курс на пляж просто потому, что больше бежать было некуда. Она знала, что он бежит прямо за ней, даже несмотря на то, что не слышала этого из-за шума прибоя и натиска морского бриза. Хонор также понимала, что нет никакой надежды, что она сможет от него убежать.

Он не позовет ее и не прикажет остановиться. Конн просто набросится на нее с молчаливой силой большого животного, вознамерившегося прижать убегающую добычу к земле. Бежать по песку — все равно, что бежать по снегу.