Казалось, прошла вечность, прежде чем некоторая часть эмоций истощилась в этом хищническом нападении. Когда Конн, наконец, поднял голову, Хонор рискнула приподнять ресницы, чтобы посмотреть ему в глаза. Казалась, губы ее превратились в сплошной синяк, а тело словно попало под гранитный валун, но она понимала, что Конн не собирается душить ее. Это понимание шло из глубины ее сердца, и она не могла еще сказать, почему была в этом так уверена. Но облегчение, которое она почувствовала, oтразилось в ее глазах.

— Пусть у тебя не создается впечатления, что все закончилось. Хонор, — тихо прорычал Кони. — Это еще и не начиналось.

Он вскочил на ноги и протянул руку, чтобы рывком помочь ей встать рядом с ним.

Не говоря ни слова, он пошел назад к домику, крепко обнимая ее за талию. Хонор неуверенными шагами шла рядом, смущенная и все еще испуганная. Она откинула свои перепачканные песком волосы с лица, когда их стал раздувать ветер.

— Что теперь, Коин? Как ты собираешься осуществить свою месть? — бросила она ему вызов.

— Я еще не решил. — Он бросил на нее холодный косой взгляд. — Поверь мне, когда решу, ты об этом узнаешь первой.

— Ты думаешь, что я настолько глупа, что буду торчать рядом и ждать, когда твой причудливый мозг надумает что-то подходящее?

— Правильно, ты будешь торчать рядом. Ты никуда не уедешь, Хонор. Не уедешь, пока я не исполню задуманное. Я собираюсь выбросить тебя из своей жизни, а потом я уеду как можно дальше от тебя.

Она услышала в его словах жестокую перспективу для себя и задрожала. Внутренний холод распространился по всему ее телу.

— У тебя нет шансов, Конн. Я не мазохистка.

— У тебя нет выбора. Ты должна мне, леди. Больше, чем можешь заплатить. Однако я собираюсь получить долг. Клянусь. Я не дам тебе резать меня на части, а потом сбежать!

Конн рывком распахнул дверь незапертого пляжного домика и втащил Хонор в дом. Затем он ногой захлопнул дверь и отпустил свою жертву. Он окинул ее взглядом своих серых глаз:

— Пойди прими душ и переоденься. Ты вся в грязи.

Хонор не возражала. Она скрылась в единственной спальне и заперлась изнутри. Оказавшись по другую сторону двери, она сделала несколько глубоких вдохов, отчаянно стараясь успокоиться. Столько эмоций кипело внутри — гнев, шок, боль и чувство потери.

Дрожащими руками она начала раздеваться. Конн был прав. Ей нужен горячий душ и сухая одежда. Никогда в жизни ей не было так холодно.

Когда через некоторое время она вышла из душа, натянула чистые джинсы и свободный вязаный свитер, Хонор почувствовала себя гораздо спокойнее. Она стояла перед зеркалом, суша феном волосы, и удивлялась, почему она не в синяках. Только ее глаза отражали боль, которую она пережила. Но, вглядевшись в свое отражение пристальнее, Хонор увидела, что она снова владеет собой.

Мужчина, в которого она имела глупость влюбиться, был опасен, но он взял себя в руки. Она закончила расчесывать волосы щеткой, заколов легкие завитки у шеи.

Затем она вышла из спальни с решимостью сохранять самообладание с мужчиной, который ее ждет.

Конн в кухне наливал воду в кофейник. На мгновение Хонор остановилась в дверном проеме, наблюдая за ним в напряженном молчании.

Он не поднял глаз, но она понимала, что он знает о ее присутствии. Выражение его лица было таким же угрюмым, как всегда, и в нем было напряжение, которое чувствовалось лаже на расстоянии.

— Пожалуйста, не стесняйся, будь как дома, — съязвила Хонор.

Он проигнорировал ее легкий сарказм, сосредоточившись на приготовлении кофе, словно этот процесс поглощал все его внимание.

— Садись, Хонор. Нам нужно поговорить.

— О чем? Очевидно, ты уже принял решение, и я не помню, чтобы ты задавал мне какие-нибудь вопросы.