— Неужели мое доверие так важно?

— Это самое большее, что я могла надеяться получить от тебя, разве нет? Ты же не знаешь, что такое любовь. — Хонор услышала голую правду в своих словах, когда медленно опускала лампу.

Конн заколебался. Потом совершенно спокойно он шагнул вперед и взял лампу из ее несопротивляющихся пальцев.

— У тебя нет никаких гарантий любви?

— У меня не было никаких гарантий последнюю неделю, ведь так? — Она стояла, выпрямившись, ее карие глаза сверкали. — Но я тешилась иллюзией, что, по крайней мере, между нами есть взаимное доверие и уважение.

— И этого для тебя достаточно? — осторожно настаивал он.

— Я была дурой, что считала так, — согласилась она, зная в глубине души, что наивно полагалась на то, что ее большой любви хватит на двоих.

— Если бы я сказал, что верю тебе, захочу согласиться с возможностью, что это не ты подложила яблоки с отравой в еду Наследника, ты захочешь, чтобы все между нами было по-прежнему, как раньше… до вчерашнего дня?

Хонор затаила дыхание, опасаясь подвоха. Он собирается загнать ее в угол, откуда не будет иного выхода, как только в его объятия. Ей потребовалась минута, чтобы подумать, почему он так поступает. Тут до нее дошла суть, словно ее облили холодным душем.

— Это единственный способ почувствовать себя со мной благополучно, правда? Единственный способ, на который ты способен, чтобы уладить отношения со мной сейчас. Я должна признаться тебе в любви и отдаться тебе безоговорочно. В обмен же ты сообщишь мне, что ты веришь, что, возможно, это не я пыталась отравить твоего коня.

— Мне кажется, что это честная сделка, — беспечно пожал он плечами. — Мы с тобой оба рискуем.

— И чем же рискуешь ты? — потребовала она жестко.

— Тем, что могу проснуться в одно прекрасное утро и обнаружить, что ты пытаешься размозжить мне череп каким-нибудь подходящим для этого предметом, таким как эта лампа, — сухо ответил он.

— И в свою очередь я должна любить мужчину, который не умеет любить меня и который, возможно, до сих пор использует меня для удовлетворения своей жажды мести. Что это за сделка, черт тебя возьми, Ландри? Ты, должно быть, последние несколько лет играл в какой-то крутой лиге, где и научился таким образом обделывать свои делишки, — ехидно предположила она.

Он не обратил на это никакого внимания.

— Как я сказал, мы с тобой оба идем на риск. Разве эта твоя любовь не придает тебе мужества, чтобы совершить эту сделку?

Хонор печально поняла, что он идет по льду, толщину которого не может оценить. Конн Лан- дри пришел в ужас от того, что лед под ним начинает трескаться и он рискует с головой уйти под воду. Он хочет ее, возможно, так сильно, что даже согласен верить, что это не она пыталась отравить его коня. Но он боится рискнуть и полюбить ее.

Оборотная сторона монеты показывает, что и она хочет его. Но она не такой эксперт в сделках с эмоциями. Единственная возможность отдаться ему — лишь если она одновременно пойдет на риск, любя его.

— Несколько минут назад в твоей голове не было и тени сомнения, что именно я пыталась отравить Наследника. Почему же ты сейчас хочешь рассмотреть другие возможности, Конн?

Он пристально смотрел на нее, ничего не говоря. Затем тихо сказал:

— Ты не права, знаешь ли. За последние несколько лет я научился идти на риск. Мне это не понравилось. Я изо всех сил старался минимизировать риск, где только можно, и я предпочитаю так планировать дела, чтобы риска было как можно меньше. Но это не значит, что я не знаю, что это такое.