— Нет! — закричала она, изворачиваясь, чтобы ударить его в отчаянии. — Отпусти, черт тебя подери!

— Думала, что сможешь от меня убежать? На этой планете нет места, где ты могла бы спрятаться от меня.

Он прижал ее к себе в попытке заставить ее прекратить сопротивление. Но Хонор в этот момент боролась за свою жизнь. Она царапала его ногтями, пиналась ногами, беспрестанно извивалась в его руках и даже попыталась укусить в плечо.

— Ах ты, маленькая… — Конн не договорил, так как непрекращающееся сопротивление Хонор нарушило их равновесие. Они неуклюже упали на холодный, мокрый, слежавшийся песок. — Я научу тебя, как предавать меня! — прохрипел Конн, прижимая своим тяжелым бедром ее ноги, чтобы она больше не могла ими молотить.

— Я тебя не предавала! — Она выдавила из себя по слову, продолжая безрезультатно двигаться под его весом. — Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, но ты не можешь сделать это со мной. Ты не имеешь права делать мне больно!

— Я еще даже не начал. После того, как больно сделала мне ты…

Он резко замолчал, но Хонор успела услышать нотки боли в его голосе. Она удивилась этому, пытаясь найти доказательство тому, что боль, смешанная с яростью, управляли его действиями. Задыхаясь, она отталкивала его.

Он безжалостно придавил ее к мокрому песку, ожидая, пока ее сопротивление в конце концов не утихнет. Долгое мгновение Конн пристально смотрел в ее пылающие гневом глаза. Он держал ее за запястья над ее головой, когда лег на нее.

— Ах, ты, ублюдок!

Гнев и страх все еще боролись в ней. Не было времени на анализ вспышки эмоциональной боли, которую, как ей показалось, она заметила в его взгляде. Ей нужно справиться со своей болью. Хонор почувствовала, как сила Конна сокрушила ее, оставив физически беспомощной.

— И у тебя, черт возьми, хватает еще наглости оскорблять меня!

Она замотала головой по песку.

— Я ведь даже не знаю тебя, верно? У меня не было шанса узнать. Ты обманывал меня с самого начала.

Его лицо представляло собой грубый сплав резких линий и горящих глаз.

Приглядевшись к Конну, Хонор заметила две красные царапины, которые шли вниз по его щеке. Она была слегка шокирована нанесенными ему отметинами, понимая, что он будет носить следы их борьбы на протяжении нескольких дней. Однако он только не давал ей освободиться, не причиняя ей при этом физической боли.

— Это не я лгал, — выдохнул он. — Это ты лгала мне каждый раз, как я тянул тебя в постель. Вся эта нежность и теплота — все это лишь иллюзия, не так ли? А я уж начал думать, что ты другая.

— Другая? — набросилась на него она, пораженная тем, что он может подумать, что она почему-то притворялась, изображая страсть в постели.

— Не такая, как остальные женшииы. Не такая, как твой отец!

— Оставь моего отца в покос!

— Не могу. Именно то, что он сделал, и есть самое главное во всем этом, черт побери! Мне следовало бы понять это. Мне следовало бы знать, что вероятность невелика, что его дочь будет другой. Она так же способна на предательство.

— Я тебя не предавала!

— Тогда почему ты прячешься? Скажи мне, почему ты скрылась от меня, Хонор.

— Я не прячусь. Я просто хотела оказаться подальше от человека, который использовал меня

ради собственного извращенного понятия о мести.