— Чтобы двое держались вместе. Мужчина и женщина, к примеру, — с намеком сказал он.

— Не знаю, — осторожно ответила Хонор. — Полагаю, это зависит от конкретною мужчины и конкретной женщины.

— Тут должно быть доверие, — предположил Конн очень тихо.

— Как минимум.

Хонор решила задать вопрос, который не осмелилась задать раньше:

— И что теперь. Конн?

Он поставил свою чашку с кофе и посмотрел на нее:

— Прогулка по пляжу?

— Я сегодня уже прогуливалась по пляжу.

— Мне нужен свежий воздух.

Хонор поняла, что это была попытка примирения. Пробная, осторожная, неуверенная, но, тем не менее, попыткаа примирения.

— Хорошо.

8

В ту яочь Хонор лежала одна в кровати и в тысячный раз размышляла о том, что творится в голове Конна Ланлри. Его с ней не было, он был в гостиной, предположительно спал на кушетке.

Он принял это условие бет ропота протеста, словно ему было все равно, где спать. Она очень спокойно, очень неторопливо доставала подушку и одеяло из чулана и стелила их на кушетку. Он наблюдал за ней, сидя у камина, его голова покоилась на полушке кресла.

Она чувствовала на себе его пристальный взгляд весь вечер, она чувствовала, что в голове у него роятся неясные негаданные вопросы, ощущала его желание. Все женские инстинкты Хонор предупреждали ее, что тлеющий котел эмоций, мучаюших Конна сегодня ночью, представляют для нее реальную опасность. Но частица се откликалась на его чувства

Хонор перевернулась на бок, тревожно ворочаясь среди простыней и одеял. Она глаз не сомкнула с тех пор, как легла в кровать полтора часа наш. Ужин был спокойным. Ни Конн, ни Хонор, казалось, не могли вести небрежный разговор при таких натянутых отношениях. Хонор взвешивала, как бы сказать Конну, что он не может оставаться здесь на ночь, но заготовленные фразы так и не слетели с ее губ.

И не то чтобы она боялась, что он не уедет, в глубине души ей не хотелось, чтобы он уезжал. Временное перемирие было установлено на пляже после полудня. Ей нужно было время, чтобы продлить его, время, чтобы заново выстроить какое-то основание для доверия.

«Надо быть полной дурой, чтобы хотеть восстановить нечто, чего на самом деле никогда и не существовало», — говорила себе Хонор снова и снова, пока лежала, прислушиваясь к настойчивому шуму прибоя. Нечего было спасать, между ней и Конном уже ничего нет. Он использовал ее с самого начала, чтобы осуществить месть, о которой у него было извращенное понятие, а теперь, когда кто-то угрожает его чрезвычайно ценному скакуну, он, возможно, вообще перестанет доверять Хонор, даже если она каким-то образом и докажет свою невиновность.

И как она сможет доказать спою невиновность? Кто-то, очевидно, видел посетительницу конюшен, которая была похожа на нее. Принимая во внимание шаткие отношения между ней и Конном, этого было более чем достаточно, чтобы очернить ее в его глазах. Более того, он убежден, что у нее есть мотив.

Он приехал в пляжный ломик в ярости, полный угроз и желания воздать возмездие. Но почему-то ни одна из этих многообещающих угроз на самом деле не материализовалась. Были моменты настоящей опасности, в чем Хонор прекрасно отдавала себе отчет, но Кони на деле не довел ни один из них до окончательного завершения. Он не причинил ей физической боли, а сегодня спал на ее кушетке, не заставляя ее ложиться к нему в постель.

Хонор попыталась рассуждать логически, проанализировать действия Конна Ландри со времени его приезда в пляжный домик. У нее не было сомнений в том, что он похож на свернутый хлыст, поднятый для улара. Но этим вечером, казалось, он сомневался в своей цели, хотя она весь день находилась в пределах досягаемости.