А были и те, у кого не хватало ни на что железное. Кожаная броня — синоним лёгкости в играх моего мира — на деле оказалась вовсе не лёгкой. Эта «варёная кожа» — вовсе не варёная, а дублёная с помощью местных алхимикатов — совершенно не гнулась. А обычный нож на ней даже царапины не оставлял. Нарезанная на широкие полосы, сшитая медными заклёпками поверх стёганки, она давала уверенную защиту, но была толстой, тяжёлой и не особенно удобной.

Рыжая спешилась, взяла щит и боевой топорик. Парнишка, распалённый своими же словами, не осмелился попросить, чтобы она сражалась верхом. Хотя имел на это полное право — вызванный выбирает оружие и формат поединка. Он тоже спешился, взяв аналогичный топор, но со шипом.

И, несмотря на своё преимущество в скорости и технике, рыжая быстро начала проигрывать. Она бегала вокруг противника, стараясь измотать его. Тот не торопился — ходил за ней, отбивая удары. Он был менее ловким, но сильнее. Пару раз он едва не сбил её с ног. Она уставала. Он — ещё нет.

Парень расслабился. Даже раскинул руки в стороны, позируя. Рыжая тут же ударила. Она была в пяти метрах. Далековато для удара холодным оружием, потому он и красовался. Но она ударила не топором — магией.

Из-под её щита выскользнул огненный змей и метнулся к парню. И сразу второй. Два заклинания одновременно, в разные уровни — редкая техника. Даже я, человек, знающий цену контролю, понял: это высший класс владения магией. Один змей стелился по земле, другой шёл сверху. Это как одновременно атаковать ноги и голову.

Коровка подо мной всхрапнул и вскинул голову. Я машинально сжал колени. Не думал, что поединок меня так увлечёт.

Парень не растерялся — ударил щитом по земле, отсекая змейке голову. От второй — прикрылся ладонью, словно от солнца. Топор остался болтаться на ремешке. Но я ошибся: в следующую секунду от его ладони вверх вырвался сноп ледяных игл. Тонких, но быстрых и острых. Это была достойная контратака. В сочетании со щитом — почти идеальная.

Обе змеиные конструкции взорвались. Верхняя — высоко, безвредно. Нижняя — у самой земли. Обожгла её, спекая почву в корку, вспыхнули травинки, взвился пар. Парень скрылся в облаке пара, у него загорелась одежда. Щит начал тлеть.

И всё же он рванулся вперёд — добивать. Правильный ход: магия требует сосредоточения. Даже я, владея иного рода магией, знал — это словно мышца, которую трудно напрячь. Трудно довести до автоматизма. Не инстинктивный удар рукой, а сложный жест, как будто ты рисуешь.

Но рыжая не была уязвима. Она тоже отпустила топор, дала ему повиснуть на ремешке, и выпустила пламя прямо из ладони. Парень, ослеплённый паром, увидел его слишком поздно. Сгусток пламени ударил ему в грудь, взорвался, и щит отлетел в сторону. Его отбросило на спину.

— Стоп бой! — рявкнул я.

Герольды в ярких нарядах ринулись в круг. Двое остановили рыжую своими тяжелыми посохами, уже кинувшуюся добивать. Другие полили водой лежащего — горящего — парня. Один из зрителей вызвал что-то вроде локального душа.

— Его доспех мой! — визжала рыжая. — Он сам сказал!

Я спешился, подбежал. Пустил волну лечения. Лицо и глаза спасло забрало. Но воротник прогорел, и ожог на горле был глубокий — почти до хряща. Пришлось потрудиться, чтобы сохранить ему дыхательное горло… трахею, кажется. Остальные ожоги — менее критичны, но кожу он потерял местами на ладонь.

Сняли с него броню. Почерневшую, обугленную, но не развалившуюся. В целом — спасли. Его слуги уволокли его к уже ожидавшим лекарям. Сегодня все за счет заведения.

Как я и предполагал, после победы рыжая стала для большинства «своей в доску».