Один хватает за шлем — обеими руками — и резко тянет назад. Шея выгибается. Почти ломается. Даже у меня напрягаются мышцы.

Треве бьётся. Умудряется полоснуть одного кинжалом, почти вырывается — но его снова роняют. Двое держат за руки, борцовскими приёмами.

И сверху на него усаживается ещё один. Без шлема. Особенно косматый. Огромный. В звериных шкурах. Весь в грязи. С лицом, как у дикого кабана. С куском обломанного копья в руке.

И втыкает его Треве в глаз.

Один быстрый, жёсткий удар сверху вниз.

Скупость движений и результат выдают опыт.

Треве дёрнулся — и больше не двигается.

— Ждём, — тихо сказал я.

— Ждеееем! — прогремел Сперат. За ним повторили. Крик прокатился дальше. Я слышал топот копыт. Всадники инстинктивно разворачивались в линию.

Рано.

Я тронулся с места.

Медленно. Не вскачь, не рывком. Медленно. Шагом. Так, наверное, идут на казнь. Или к невесте.

Моё знамя следовало за мной.

Я качнул копьём в сторону — и Коровиэль начал забирать вправо. Всё шире и шире.

Мы шли по широкой дуге, обходя месиво, в котором бородатые и жестокие люди мешали с грязью кровь тех, кто слишком много о себе думал.

Я посматривал через плечо.

Платформы пиратов теперь были хорошо видны. С них махали флажками. Слаженно. Уверенно. Сигналы. Морские бароны зовут своих обратно. Думаю, приказывают построиться.

Довольно логично. В море, пожалуй, так подавать сигналы удобнее. Видно издалека. Не то что рог или дудка.

Вот только сейчас пираты не видят.

Они не слышат.

Они чуют только кровь.

Им весело. Им вкусно.

Они увлеклись погоней. Стаскивали всадников, рвали спешенных.

Выплёскивали ярость за погибших братьев, за сожжённые корабли, за проигранную игру.

Я повернул резче, завершая манёвр.

Никто не возмущался. По обе стороны от меня выстраивались одоспешенные — с длинными копьями. За ними — оруженосцы, конные арбалетчики, «дядьки с короткими копьями», пажи…

Мы стояли и смотрели на них. С фланга. Там, где не ждали.

Сперат не стал ждать приказа. Протрубил сигнал к атаке.

Протяжная, почти иронично весёлая нота разнеслась в воздухе, в котором уже гудели сотни копыт.

Мы разгонялись.

До них было недалеко — поэтому разгонялись сразу. Грохот. Лязг. Мир наполнялся звуком — будто Сперат своим рогом вызвал цунами. Будто дал команду не людям, а стихии.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом — галопом.

Коровиэль не веселился. Он знал.

Сорские пираты заметили нас в последний момент.

Заметались. Попытались сбиться в кучки. Прикрыться щитами, убежать обратно вверх по склону — слишком скользкому от крови и грязи.

Поздно.

Мы были слишком близко.

Слишком быстры.

Слишком злые.

Я не мог выбирать цель, но мне повезло.

Прямо на моём пути — десяток фигур в коже. Впереди — здоровяк в кавалерийском шлеме в цветах Треве, в кольчуге, с большим прямоугольным щитом. Остальные выстроились за ним, будто он наконечник копья: упёрлись в него плечами, выставили в мою сторону свои короткие копья и остриё мечей.

Коровиэль врезался в них, как мраморный молот.

Как шар в боулинге — и они разлетелись, как кегли.

Я выпустил из рук копьё, которым не достал того, в кого целился. И не глядя — схватил оружие у седла.

К моему удивлению — трофейный сорский топор. Видимо, машинально приладил его в ременную петлю.

Он выглядел хорошо. Красиво. А главное — увесисто.

Таким, должно быть, одно удовольствие — рубить абордажные тросы и крушить головы.

Я справлялся одной рукой.

Я не помню, как бил.