Морда бледная, хромал, рука перевязана.

Как он вообще выжил — загадка. Скорее всего, опять с кем-то договорился. Или с чем-то.

Маделар и Треве участия в праздновании не принимали, сразу отправились к себе — хоронить своих патриархов и остальных павших. Честно говоря, я даже без помощи не смог вспомнить, когда ещё Великие Семьи Караэна теряли за один день сразу двух своих глав. Впрочем, когда они вместе сражались — я тоже не припомню.

Из всего пиратского войска в плен взяли двадцать человек. Живыми. Сами сдались — ранеными или окружёнными. Обычно пираты старались драться пока могут, а потом пытались себя убить. Как выяснилось, очень не зря.

Пленных растерзали Маделар и Вирак. Я лишь успел узнать, что это была за лучница. Та самая. Звали Эмма Бре. Полуэльф.

Её тело пока не нашли. Или не опознали.

Или она сумела сбежать.

Пираты на удивление стойко переносили пытки — даже теперь мы всё ещё не знали имён всех шести Морских Баронов, что пришли на наши земли.

И сколько из них смогло уйти.

Фанго на докладе не удержался и прокомментировал:

— Вот это враг. Жаль, что враг.

Я запомнил его слова.

Ветер унес запахи гари. Или, может, нос просто притупился. Поле выглядело… спокойно. Даже слишком. Только вороны тяжело летали, ища ещё не убранное мясо.

Где-то вдалеке кто-то кашлял. Кто-то блевал в кусты.

Огонь почти везде потух. Лагерь засыпал, несмотря на первые лучи местного светила. Люди валялись кто где: под телегами, у костров, поверх бурдюков. Кое-где слышался храп, кто-то пытался варить похлёбку.

За моим шатром конюхи шутили, что хуже утреннего зелья, которое сварил некий Бруно — только пираты.

Я сидел на бочке и слушал, как Волок пересчитывает потери. Кто-то же должен. Волок — молодец, не боится тяжёлой работы. Он говорил негромко, но чётко.

— Девяносто пять. Включая тех, кто уже не очнётся.

— Из моих?

— Из твоих — двадцать. Вассалы. Из дружины — трое.

Я досадливо поморщился.

— Оруженосец и пара слуг, — успокоил меня Волок. — Заменим легко.

Я облегчённо вздохнул. Тяжело набирать рыцарей в дружину. Ценные и породистые специалисты уже все разобраны. Ещё щенками.

Волок продолжил:

— Остальные — раненые. Семьдесят с лишним. И под сотню лошадей. Может, больше. Пока не понятно.

— А что у остальных?

Волок пожал плечами. Он говорил только о наших потерях. Моих, я ведь вел войско. Больше всех людей потеряли птенцы Дйева и Эскер. И, скорее всего, их потери никто не считал.

Сперат подошёл, подал Волоку кружку.

— Остатки воды. Тёплая. Лучше не будет.

— Я надеялся на вино, — сказал Волок, но взял.

Они тоскливо посмотрели на меня. Да, я с придурью — заставляю пить кипячёную воду. И не наливаться вином с утра. Особенно Волоку.

Вдалеке кто-то пытался петь. Протяжно, без слов. Кто-то подхватывал, но тут же глох. Пели уже не в честь, не в радость. Просто чтобы не думать.

Я встал, прошёлся вдоль шатров. Те, кто остался жив, теперь крепко спали. Многие — в обнимку с мечами. Очень трудно расстаться с оружием, когда побываешь в ситуации, где от него зависит жизнь.

Я прошёл под навес. Потрепал Коровиэля. И обнаружил, что прямо рядом с ним втиснулись и лекари из гильдии, которую организовал Вокула. Раненых было всего трое — те, кого некому забрать. Двое явно не благородных, на охапках сена, за которыми ухаживали лекари. И одна — на походной кровати. Та самая, рыжая. Рядом с ней суетился старый слуга. И присутствовал молодой рыцарь. Теар Сколан. Он не спал. Просто сидел и держал её за руку.

Я посмотрел на него, и он сразу встал.

— Дышит ровно.