Я посмотрел на него, и он сразу встал.

— Дышит ровно. Крови нет. Значит, будет жить.

Сомнительное заявление. Отсюда видно, что у неё жар. Уточнять я, конечно, не буду. Наоборот, надо больше позитива.

— Ты молодец, — сказал я.

Он только кивнул. Глаза красные, но не от слёз — от усталости.

— Когда она очнётся… — я посмотрел на слугу. Тот непонятливо отвернулся, продолжив протирать влажной тряпкой лоб девушки. Ладно, пусть греет уши. — Позови меня. Я бы хотел ей рассказать, кому она обязана жизнью.

Теар густо покраснел.

— Мой сеньор, прошу вас, не стоит… — начал он.

— Такова моя воля, — отрезал я.

Технически, я сказал скорее «я так хочу». Но в моём случае оттенок смысла более приказной. А фактически, если перевести не близко по смыслу, а близко к значению, я сказал: «Это приказ».

Теар коротко поклонился, не смея спорить. Приятный молодой человек.

Я отошёл в сторону и посмотрел на холм. Там уже копались крестьяне. Они рано встают. Кто-то собирал оружие, кто-то — тела. Драгоценное железо пойдёт на нужды общины. Готов поспорить, у местных будет маленький праздник. Я уверен, мои воины успели собрать с поля боя далеко не всё железо.

Но раздражения я не почувствовал. Заработали хоть какое-то вознаграждение. Сжигали наших осторожно, не кучами, поодиночке. Уважительно.

Хотя вон у канавы уже копалась целая бригада обозных слуг Маделар. Те сжигали своих гуртом. И пели. Громко. Даже весело.

Всё-таки победители.

Я достал из кармана стилус, прошитый шёлковой ниткой блокнотик, и прикинул: нужно будет дать послабления для крестьян в этих краях. Кто помогал — тем особенно.

Кто не помогал — тем чуть позже.

Справедливость — такая особенная штука, что она всегда ощущается как слишком маленькая или не такой, какой нужно. Иногда — сразу оба варианта. И только когда ты её не ждёшь — она ощущается правильно.

А за справедливого правителя иногда и помереть не жалко.

Словно почувствовав что-то, я обернулся. На Канале появились баржи. На них стояли мои регуляры, теперь стражники Караэна. Их выдавал герб на щите — красный змей на белом. Поднимали знамя. Всё, как положено.

Видать, Серебряные всё же не смогли прислать совсем никого. Но так и не пришли сами. Это хорошо. Теперь у меня есть дерьмо, в которое можно тыкать их рожей. И то, что это их же дерьмо — делает меня человеком справедливым.

Я улыбнулся.

Герцогство выстояло. Опять. И каждый раз оно становится чуть сильнее.

Глава 15

Огонь и железо

Потные, в чёрной от грязи и пепла рабочей одежде, мужики дёрнули верёвку под ритмичную песню запевалы:

— И раз! — и пока они перебирали руками верёвку и снова готовились дёрнуть, запевала выводил своим красивым голосом:

— Мы не тянем баржи!

— И два!

— И не сапаем грязь!

— И три! Мы куём железо!

Короткий отдых, пока запевала начинает двустишие, подхватываемое остальными с полуслова:

— Пива дай, мастер, не жалей, налей! А не то тебе мы выпишем… люлей!

И под хохот снова:

— И рааз!

Окованная снизу железом здоровенная каменная чушка, покрытая декоративными узорами, с помощью блоков поднималась вверх.

— Им что, за это им ничего не будет? — удивлённо прогудел Сперат.

Действительно, крайняя степень неуважения. Я почти шокирован. Тут же как в армии — субординация, выслуга лет. Сопровождающий нас гильдиец из оружейников, почтительно стоящий метрах в десяти, подбежал поближе:

— Так шуткуют же.