Он так и поступил.

Сперат спешился. Подошёл. Зачерпнул воздух грудью.

— Это был хороший бой. Мне понравился больше других, — сказал Волок.

Хладнокровный маленький ублюдок.

Но по сути он прав. Вирак и Треве выманили пиратов с холма, и мы их попросту втоптали в грязь.

Не удивлюсь, если обошлось почти без потерь с нашей стороны.

— Пираты… — начал было Сперат, и не договорил. Только скривился. И закончил:

— Надо звать жриц. В этом городе есть храм Великой Матери. Или, если некому, то нам самим надо будет их всех сжечь.

Сперат так и остался простым горожанином. Где радость победы?

Мои ребята уже вовсю потрошили трупы и смеялись, обмениваясь шутками.

А Сперат видел только проблемы.

Я встал и хлопнул его по плечу. Я тоже не чувствовал особой радости.

* * *

К утру поднялся ветер.

Вонь сожжённого дерева и человеческого мяса тянуло прочь от Караэна, к реке Во. Над полем висел густой смог. Там был не только дым от костров — туман поднимался от земли, насыщенной кровью и разогретой магией.

Поставленный на скорую руку лагерь шумел. Люди пировали до самого утра. Только сейчас песни и хохот начали затихать.

Затихло и вороньё. Ни одного крика. Ни одной тени.

Мы победили.

Пираты бежали. Те, кто мог.

Некоторые бросались в воду, пытаясь добраться до устья. Но Эскер успел спалить почти весь флот. Тем, кто добрался до берега, пришлось прятаться в кустах.

Потом их вылавливали по одному — обозники, пастухи, крестьяне.

Больше сотни бежавших были убиты уже после сражения.

Без рыцарских рогов перед атакой. Без «вызываю на бой».

Часть пиратского войска, что шла на владения Маделар, не была разбита.

Они успели взять городок и укрыться за его стенами. Дйев попытался атаковать ночью. Ошибка.

Пираты оказались сильны в ночном бою.

К утру птенцы Дйева увидели, что их стало на треть меньше.

А потом нашли тело Дйева.

Оставшиеся пошли в погоню. Даже раненые.

Ярость, горе и месть — плохие военачальники.

Но к ним присоединились окрестные лорды и просто злые на всё мужики с вилами.

Почти никто из ушедших ночью пиратов не спасся.

Алнез и Лесан держали свой фланг без особой бравады.

Гарвин Алнез позже сказал лишь:

— Было тяжело. Но они сглупили. Им стоило сразу бежать.

Маэль Лесан и вовсе молчал. Только кивнул, когда мне в красках рассказывали, как его люди вырезали тех, кто занял ночью несколько укреплённых селений — а остальных из-за стен выбили в поле, прямо под копыта Алнез.

Эскер остался жив. Ему постоянно везёт.

Вернулся к вечеру — мокрый, в саже и крови. Один из его рыцарей помогал ему держаться в седле. Он сказал:

— Мы сожгли им корабли.

Они нас — почти всех.

Улыбнулся:

— Так что считай — ничья.

Повезло не только ему.

Тибальта Вирака вытащили из-под груды тел. И тех, на ком был герб Вирак, и тех, на ком были перья и знаки Сорских островов.

Я пощупал мальчонку за щёчку — но латы полностью себя окупили.

У Тибальта оказалось только несколько переломов пальцев и один ноги, да ещё разворочена щека. Видимо, кто-то настырно пытался воткнуть ему кинжал или копьё в прорезь забрала. Лучше бы с таким же упорством постарался понять, как работает защёлка забрала.

Хотя… чего это я? Я вовсе не против, что Тибальт жив.

Он не совсем идиот. В следующий раз должен прислушиваться ко мне внимательнее.

Надеюсь.

Этвиан Роннель был ранен, но не очень серьёзно — его выхаживали лекари его семьи, и он даже появился в лагере ненадолго: слуги приволокли вина.