— Ладно, скажешь, когда можно, — буркнул я. Мое внимание уже привлекло то, что Гвена скорее всего и назвала “колесом на стене”. Я подошел ближе и убедился — это штурвал. Как на сейфовых дверях в банке. Только поизящней. Я взялся за него двумя руками и попытался провернуть. Он даже не вздрогнул. Я осмотрел его внимательнее и обнаружил, что дверь , которую он открывает, куда больше, чем я ожидал. Фактически, размером во всю стену. Сперат как раз и спал рядом с ней. Оттащив его в сторону — мало ли, вдруг она распахнется и придавит его, я вернулся.

Гвена, наконец решила ко мне присоединится. Она снова выглядела как обычный человек. Разве что одежда несла следы того, что в ней когда-то был некто с куда более выдающимися формами.

— Классный морок, — похвалил я её. И решил блеснуть эрудицией. — Гламур?

— Что? Нет, конечно! — она снисходительно улыбнулась. — Гламур это для троллей и прочих нижних! Это истинная трансформация!

 Я заметил, что все же черты её настоящего лица в Гвене остались. Так, намеки. И она намеренно сделала себя пострашнее.

— Рожки остались, — заметил я.

— Где? — она испуганно округлила глаза. И прежде чем я успел ответить что-то вроде “в носу”, она поняла глупость вопроса и схватилась за голову. Нащупала надо лбом парочку сравнительно некрупных, но заметных рожек. Расстроенно охнула. Плюхнулась попкой на мокрый каменный пол. И, внезапно, разрыдалась.

С глубокой скорбью о себе. Как может разрыдаться женщина, которую плохо подстригли. Как будто это было последней каплей.

Я тяжело вздохнул. Сперат заворочался, неразборчиво что-то забормотал, но глаза не открыл, а перевернулся на другой бок и затих. Я, стоя глубоко под землей, в запертом старом техническом помещении, в съехавшей набок каске с фонариком, смотрел на рыдающую рогатую девушку. Мда. В какой же момент я свернул не туда?

Глава 26. Выходы из безвыходного

Я тяжело вздохнул, глядя на плачущую девочку. Как это не удручает, но эта была проблема, которую не решит один хороший удар меча. Или? Хотя, у меня и меча нет.

Я заткнул за пояс коготь и осторожно присел рядом с Гвеной. И начал действовать как с незнакомой собакой. Протянул к ней руки, показывая что они пусты. Она не залаяла и не шарахнулась в сторону. Тогда я осторожно погладил её по плечу и привлек к себе. Если до этого она всхлипывала, то теперь дала себе волю и разрыдалась прямо как нормальная человеческая девушка. А я пока мягким, спокойным голосом говорил ей банальности вроде “Всё будет хорошо”.

Тут самый важный момент, нельзя пытаться перевести все в конструктивное русло. Девушки всегда держатся до последнего, поэтому часто их ломает мелочь, которая не важна. Не важно, плохая ли это прическа, или ты забыл купить редиску в магазине — суть не в том, чтобы исправить ситуацию. Если уж женщину накрывает эмоциями, то все твои попытки найти решение проблемы вроде: “Ну давай подумаем. Может сделать так?”, будет восприниматься ей как “ты тупая, вот так надо было делать!”. А это вызовет только ответную агрессию.

Разумеется, я понятия не имел, что случилось, но ценой пяти минут и подавленного недоумения я добился того, что Гвена успокоилась. И, против своего обыкновения заигрывать при каждом случае, отодвинулась от меня. Еще пару раз всхлипнув и вытерев лицо грязными руками, она сказала:

— Меня убьют.

— Это из-за рожек? — на всякий случай задал уточняющий вопрос я. Хотя это был риск, но и риск что я не понимаю причины и ляпну не то, тоже был довольно высок. Как правило, непосредственная причина слез не является настоящей причиной. Однако, прояснить ситуацию надо было как можно быстрее.